– Губку возьми, – напомнил мужчина. – Это у меня ладони – что наждак, а твоими – только гладить.
– Твои гладят приятнее, – не согласилась хильда, но губку взяла.
– Это для тебя. Но я демонски рад, что тебе приятны мои прикосновения, и ты больше не пытаешься это отрицать.
Отрицать очевидное Элиа и не пыталась. Губка заскользила по мужскому телу, приятно массируя кожу. Удобно расположившись на его коленях, девушка смыла остатки пены с широких плеч и могучего торса. Касаться его ладонями оказалось неизмеримо приятнее, чем губкой. Ощущение сильного тела, млеющего от наслаждения ее прикосновениями, пьянило. Сейчас он принадлежал ей, был в ее руках, как недавно – она в его. И это осознание будоражило, заводило еще сильнее. Рука несмело опустилась ниже, изучая его, впервые коснулась возбужденной мужской плоти. Твердой, горячей, с пульсирующими бугорками вен. Элиа сначала робко, затем увереннее сжала ствол, пройдясь ладонью по всей длине. Как только он в ней поместился…
Дыхание Алишера сбилось, Элиа различила рваный выдох, напоминающий рык.
– Демонова погибель! Еще несколько таких движений – и все мои благие намерения полетят в Бездну!
– Какие намерения? – искренне удивилась хильда.
– Не трахнуть тебя здесь снова.
Щеки Элии вспыхнули, но взгляд затуманился, а зрачки расширились и запульсировали еще чаще, повторяя рваный ритм его дыхания.
– Закрой глаза, – голос девушки прозвучал сдавленно и непривычно хрипло.
Боевой маг закрыл глаза, наслаждаясь нежностью и теплом ее ладоней. Элиа направила магией поток чистой воды, мягкими массирующими движениями уносящий последние клочки пены. Мягкая ладонь коснулась спины и резко замерла, наткнувшись на шрам.
– Я знаю такие раны. Это… мой отец? – неразборчиво спросила она. Но он понял.
– Нашла время… помянуть, – холодно бросил Алишер, в последний момент опустив ругательство.
– Ты поэтому мстишь и ненавидишь нас? – прошептала Элиа ему в шею, едва касаясь шрама кончиками пальцев. Словно раскаленным металлом.
– Дура иномирная, – вздохнул мужчина, прижимая ее к груди. – Жениться из мести еще мог бы шеф, но не я. Да и он всегда говорил: взяв в руки карающий меч, помни, что этот меч всегда обоюдоострый. Разве ты убила моих близких? Твоя рука нанесла эти удары? Разве достойно мужчины – воевать с теми, кто заведомо не может ответить, отыгрываться за свою боль, слабости и ошибки на неповинной женщине? Так поступают ничтожества, слабаки и трусы, в которых не осталось ни разума, ни уважения к себе, ни достоинства. И вообще ничего мужского, только скотское. Да, мы – не ангелы Света, но и не полные ублюдки. Я никогда не мстил тебе, Элиа. Я выполнял свою работу. И как мог, оберегал тебя.
– Если бы мне раньше сказали, что такое бывает, я бы не поверила, – прошептала хильда.
– Если бы еще недавно мне сказали, что я женюсь на дочери эль-Аррана, я бы помер со смеху. Или свернул говоруну шею, – хмыкнул Алишер, споласкивая с порозовевших плеч Элии остатки пены. – Но сейчас не представляю, как вообще могло быть иначе. Как жил прежде. Без тебя. А с твоим отцом у нас свои счеты, мы с ним без тебя сочтемся.
– Линии реальности сложились в странную, причудливую конфигурацию, – тихо отозвалась хильда. – Ты не сомневаешься? Думаешь, это правильно?
– Пусть шеф думает и сомневается, это его дело. А я уверен, синеглазка.
Элиа молча кивнула, соглашаясь. Ощущение правильности. Самый верный… единственно верный выбор, сделанный спонтанно. Случайное счастье, счастливый случай.
За окнами завывала метель, опутывая ночь снежной круговертью. Отдаленный шум ветра сплетался с тихим плеском воды, ароматом трав и приглушенным золотистым мерцанием магических светильников, даря непередаваемый уют. Их маленький мир среди холодов и войны, хрупкий островок тепла для двух замерзших душ. Хрустальный мостик доверия, соединивший врагов. Тех, что никогда не должны быть связаны, но успели стать друг для друга больше, чем близкими. У реальности непостижимое чувство юмора.
***
Эта снежная ночь стала откровением для них обоих. Океан блаженства, бескрайний, как космос. Глубинное, сокровенное таинство. Бесконечная нежность, растворяющая последние льдинки горечи, опасений и непонимания. Огненная страсть, сжигающая все преграды и так старательно возводимые прежде стены. Слияние тел, разумов и душ окончательно стерло отголоски никому не нужной былой вражды, обесцветило и обесценило кадры чужой памяти, оставляя лишь чистый лист. И разноцветную палитру самых ярких красок для творения новой судьбы. И новых себя.