Уловив отголоски этих недетских желаний, Элиа звонко рассмеялась. На щеках появились задорные ямочки, которые нестерпимо хотелось поцеловать. Что Алишер без колебаний и сделал.
– Ты любил меня тогда? Связанную, лохматую, тощую и совсем некрасивую кьярру?
– Помнишь, какой прекрасной показалась тебе самая обычная ворона? Я не понимал, но все просто. Ты смотрела на нее с любовью, – маг ненадолго замолк, погружаясь в воспоминания. – Ты была для меня самой красивой связанной, лохматой и тощей кьяррой. И остаешься самой красивой хильдой. Моей любимой. Жаль, я не экзарх и не могу бросать к твоим ногам миры. Но я умею ценить свою женщину и быть благодарным. Даю Слово сделать все, чтобы плохое осталось в прошлом, и ты была счастлива.
– Ты дал мне намного больше, чем я могла даже представить. Показал, что значит любить, а это целая Вселенная внутри. Мне не нужны миры, Алишер. В твоей власти подарить мне то, что важнее и дороже.
– Что? – не понял мужчина.
– Семью. И кьярру. Ребенка.
– Ты согласна рисковать жизнью, чтобы подарить мне ребенка? – у Алишера перехватило дыхание.
– Я доверяю тебе. Настолько, что доверила свою жизнь. И люблю, наверное, – тихо добавила Элиа. – Это самое ценное, что может быть в жизни. И стоит того, чтобы рискнуть. Если ты, конечно, захочешь соединить свою кровь с моей.
– Я уже соединил с тобой жизнь, синеглазка. И буду счастлив видеть твои черты в своих детях. Наших детях, – исправился боевой маг. – Но при одном условии. За твоим здоровьем будет следить шеф. И не спорить, другие нихрена не понимают в вашей физиологии и энергетике.
– Хорошо, пусть лорд-командующий, – слегка побледнела Элиа, обнимая мужа.
– Тогда одеваемся, пока этот лорд-командующий нас голыми на полигон не телепортировал. С него станется.
***
… Пару дней спустя
Андрей Аристархович Ивашин отключился от линий реальности, почти наглухо перекрытых неизвестной аномалией- «вилкой», выругался, устало потер виски и, немного подумав, плеснул в стакан любимого армянского коньяка. Перед глазами еще ветвились вероятности и бежали массивы данных, отражая островки информации в бескрайнем океане помех и фоновых шумов. Шум перекрыл звонкий женский смех и приглушенные мужские голоса. Выглянув в окно, темный иерарх и по совместительству начальник особого отдела КГБ увидел, как его заместитель и бывшая заложница перебрасываются снежками из-за стен самодельных снежных крепостей. Снежки, направляемые магией боевика и хильды, летели по самым причудливым траекториям и попадали точно в цель. И Алишер, похоже, проигрывал. Или поддавался девчонке, мерзавец. За сражением наблюдала приличная группа спецназа, не занятая ничем полезным. Бойцы увлеченно обсуждали происходящее и явно делали ставки.
– Совсем разболтались, ухари, – привычно проворчал начальник, опустошив стакан. – Бездельники!
В глубине души он и сам бы не отказался поучаствовать в снежной забаве. Глазастая хильда слишком бестолково высунулась из-за своего укрытия и представляла собой просто идеальную мишень. В иссиня-черных волосах, выбившихся из-под ушанки, запутались хлопья снега. После слияния у девчонки открылись огненная и воздушная стихии, как у мужа. Шторм-Первый больше любовался ею и совсем не контролировал окружающее пространство. Похоже, заместитель тоже перенял что-то полезное от своей пары. Скорей всего, тоже метаморфом станет. А пока – обычный разгильдяй! Иерарх ухмыльнулся и сконцентрировался на затылке координатора, одновременно формируя снежок, мгновением позже наградивший заместителя подзатыльником и осыпавшийся ему за шиворот.
– Охренели? – рявкнул Алишер, обернувшись к притихшим спецназовцам. – По два наряда вне очереди!
– Так точно, – браво отозвались бойцы, подозрительно поглядывая друг на друга.
Кто создал злополучный снаряд, так никто не и не догадался. Выигравшая хильда снова радостно рассмеялась и побежала к мужу, неловко проваливаясь в снег. Полковник спецназа вздохнул, отвернулся от окна и налил еще коньяка. Янтарная жидкость мерцала на свету, напоминая глаза его любимой. Самой близкой и такой далекой. Его Искры, его праймери. Смех хильды, звучащий колокольчиком, отзывался где-то глубоко внутри глухой болью. Ее папаша исчез, спрятался или подох, а его брату было плевать на жизнь малышки. Возвращать Элию родственникам экзарх изначально и не собирался, но и отпустить ее не мог. Непредсказуемое, опасное существо из другого мира могло причинить слишком много бед, прежде чем его уничтожат. И в итоге все равно пришлось бы это сделать, как бы ни воротило. Исчезающе малая вероятность перевербовки, случайно родившаяся из сопряжения нескольких событийных веток, оказалась как нельзя кстати. А возникшие между исполнителем и пленницей чувства при правильном подходе из угрозы превратились в весомый плюс. Алишер сам подсказал идеальный выход из ситуации. Подтолкнуть их друг к другу оказалось просто, достаточно лишь создать условия. Безвыходную ситуацию, оставив единственный возможный выход. «Еж – птица гордая: пока не пнешь, не полетит», – вспомнил Ивашин любимое выражение инструктора Черепа. Только важно оставить видимость самостоятельного принятия решений, иначе результат будет прямо противоположный.