Оливия колебалась, но под напором его решимости сдалась. Они направились к Омуту Слез, скрытому под храмом. Пещера была декорирована сталактитами, спускавшимися с потолка, как замороженные слезы. Брендону стало любопытно: в детстве он слышал об этом месте множество легенд. Говорили, что Омут возник из слез Богини после убийства первого жнеца, — короля Гридора.
— Ты точно готов? — с беспокойством спросила Оливия.
— Точно, — Орвиданэл уверенно кивнул.
— Запомни, не больше одного вопроса, — предостерегла она. — И когда задашь вопрос, сосредоточься лишь на нем, не позволяй мыслям блуждать.
Орвиданэл знал все древние правила, связанные с Омутом Слез. Последний раз он стоял у его берегов, когда король Риданнон восходил на трон, следуя традиции, заглянуть в омут, чтобы получить мудрость предков.
Подойдя к воде, он начал медленно снимать доспехи, обнажая свое тело перед священной водой. Брендон с недоумением смотрел на дядю, а Оливия, казалось, застыв на месте, изучала его тело с глубоким интересом. В ее глазах заиграли искорки желания — все-таки это был непередаваемый момент.
— Брендон, — тихо позвал он племянника, тот как будто очнувшись, быстро подошел.
— Вот держи, — Орвиданэл передал ему свой меч.
— Зачем? — испуганно переспросил Брендон, крепко схватив рукоять.
— Омут не просто озеро. Со мной может случиться многое…— его голос слегка дрогнул. — Хочу, чтобы что-то у тебя осталось от меня.
— Все будет хорошо, — прошептал Брендон, на последок крепко обняв дядю.
Вода озера была темна, как беззвездная ночь, и именно с ней предстояло встретиться Орвиданэлу. Шаг за шагом он углублялся, чувствуя, как его тело поглощала невидимая сила. Вначале вода обволакивала его, словно теплое облако, но тепло быстро исчезало, уступая место ледяной черноте, словно сама вечность протянула к нему свои холодные руки.
Приближаясь к середине, он ощутил, как слепая тьма щекочет кожу, приглаживая волосы. Казалось, озеро дышит, затягивая его в свои бездонные глубины. Вода сжалась вокруг него, прежде чем унести на дно, и Орвиданэл не успел сделать глоток воздуха, как холод пробрался в нос и горло.
Легкая паника вселилась в его сердце, но он стиснул челюсти и заставил погрузиться себя в спокойствие. И вот в это мгновение, когда мир вокруг затих, в его сознании начали всплывать образы: величественные королевства, красивые пейзажи, безмятежные дни радости и веселья, чередующиеся с войнами и потерями. Каждый образ был словно узор на поверхности воды, всплывающий и исчезающий, но стойкий, навсегда остающийся в памяти. Но тут поток воспоминаний резко оборвался:
Он очутился в одной из многочисленных комнат замка. Мягкий свет плясал на стенах, освещая обнаженные фигуры мужчины и женщины, развалившихся на дорогих простынях с потертой вышивкой.
— Я убью его, — произнес Камьен, его голос звучал ровно, будто он делился банальными новостями.
— Кого? — Оливия с недоумением нахмурила светлые брови, в ее зеленых глазах замелькали искорки тревоги.
— Отца. Он слишком долго сидит на своем троне, еще привел эту теневую шлюху, — когда он произносил последние слова, в них не скрывалось какой гнев он испытывает.
— Ты спятил? — Оливия резко вырвалась из его объятий. — Ты почти король! Зачем тебе это?
— Арделия беременна, — завершил он, взгляд его пронзительно сверкал, — а это значит, новый наследник на подходе.
— Но ты старше, трон уже в твоих руках! Убить короля невозможно, особенно когда рядом Орвиданэл.
— А кто говорил, что я сделаю это сам? — Злобная улыбка расползлась по его лицу, и мурашки, как ледяные иголки, пробежали по коже Оливии.
— И что ты сделаешь, спрячешь короля и будешь править пятьсот лет? — Она рассмеялась, но смех ее был пуст и горек, как нектар ядовитого цветка.
— Я создам проклятие, вот оно точно все сделает за меня.
— За это Богиня разгневается и убьет тебя. Жнецам нельзя идти друг против друга.
— Оливия, ты слишком скучна, — он произнес это с притворной печалью, словно ее отказ, мог ранить его. — Я думал, ради нашей любви ты поможешь мне.
— Нет уж, — она брезгливо поморщилась. — Обратись лучше к вампирам или, если не струсишь, к ведьмам. Вот они точно смогут сотворить проклятие.
Орвиданэл ощутил горечь предательства, которая ворвалась в его сердце, словно ядовитая стрела. Он доверял Оливии, возможно даже любил, а она предала его и не оправдала доверие. Она спуталась с принцем, не предупредила Орвиданэла о его плане, и даже подсказала ему к кому обратиться чтобы разобраться с отцом. Она совершила измену, и это было непростительно.