— И где-же я по твоему струсил?
— Да везде! Что это было Брендон? За сегодняшний день ты раз тридцать делал удивленное лицо, и от волнения не переставал сжимать руки.
— Ну конечно! — Брендон закатил глаза. — Прости что уснул сто шесть лет назад, и теперь не знаю как себя вести!
— Заткнись! — Орвиданэл остановился и взирал испытующим взглядом на племянника. — Не заставляй оставлять тебя тут, и не задавай больше глупых вопросов. Ты Жнец, мы не знаем что такое страх. Мы несем смерть, она в нашей крови и мы не должны ее бояться.
— Страх — это и есть смерть, — прошептал Брендон.
— Вот именно. Страх приведет тебя либо к смерти, либо ты кого-то убьешь из-за него. Я очень рад, что ты помнишь наставления своих учителей. И я пообещал твоей матери, что сделаю все, что угодно, чтобы сохранить твою жизнь.
— В бездну мою мать! — зло прошипел Брендон. Он обошел своего дядю и направился в глубь тропинки что уходила в лес. Орвиданэл так и остался стоять, нк зная что сказать племяннику.
Брендон не помнил своей матери, единственное что он знал, так это то, что она не выдержала смерти любимого. Она покинула стены замка, в ту же ночь когда родила сына. Никому не объяснив она оставила младенца, на попечении старшего брата. Каждый раз когда кто-то пытался поговорить с ним о матери, он затыкал собеседнику рот. Это причиняло боль, его сердце всегда сжималось от обиды, а душа требовала ответов. Она уехала, унесла с собой все ответы на вопросы, терзавшие его с детства. Иногда по ночам, будучи совсем маленьким, он мечтал о ней. Мечтал что она приехала, крепко его обняла и просила прощение за то что оставила. Но мечтам не суждено было сбыться, у него был дядя которого он любил, но все же он всегда чувствовал себя сиротой.
Дальнейший путь до города они шли в молчании, окутанные собственными мыслями. Подойдя к причалу, сердце Брендона забилось быстрее. Он понял одно: сколько бы веков ни прошло, жители этого острова остались прежними. Некоторые улицы изменились, обретя новые облики, а прилавки на базаре сияли яркими красками. А вот пираты, изменились гораздо больше. Теперь это были не просто потрепанные мореходы, а настоящие дельцы, они были разодеты в дорогие, яркие одежды а на их бедрах сверкали клинки.
В плаванье им отказали три корабля, каждый раз капитаны провожали их с холодным взглядом и презрительной усмешкой. Наконец, капитан четвертого, уставший и с запекшимися устами, согласился взять их на борт, но конечно же, за немногочисленную плату. Но каково же было удивление Орвиданэла, когда плата оказалась огромной — ему пришлось отдать целый кошель с блестящими монетами, а с Брендона потребовали его серебряный клинок, изыскано украшенный фиолетовыми камнями.
На этом и порешили. Каюту дали не слишком удобную — небольшой уголок, полузакрытый ящиками с товаром и старыми тряпками. Брендон устроился поудобнее, прижавшись к стене, в то время как Орвиданэл, не желая скучать, уселся у иллюминатора, жадно наблюдая за суетой команды.
Когда корабль наконец отошел, его мощные паруса наполнились ветром, унося их в безбрежное море. Брендон, убаюканный мягким покачиванием, не заметил, как его глаза начали тяжелеть, и вскоре он провалился в сладкий сон, уносясь далеко от тревог и забот, оставляя только шепот волн.
Глава 9
Уже второй день я выхожу из кабинета отца не в самом хорошем настроении. Я думала что после смерти Селии, в замке будет тихо и спокойно но оказалось не так. Как оказалось жизнь в нем бурлила: молодые девушки, в роскошных платьях сновали туда-сюда, они задерживались кучкой и шептались. Глядя на себя, было ощущение будто они шептались обо мне. Я дочь главы клана, практически отказалась от изысканных платьев и теперь облачалась в черные кожаные доспехи. Это было не просто удобство, это был мой выбор, моя сущность. Пока они часами метались по залам замка, выбирая наряды, я проводила время на тренировках. Или в кузнеце вместе с Бронном, где мы затачивали мечи для Рыцарей Ночи.
Поправив плащ, я бросила взгляд на ухоженные лица девушек, и те пронзили меня недовольными взглядами. Я решила не тратить время на них и направилась к выходу из замка. Там как раз начала собираться стража, Генри был один из них, увидев меня он подошел.
— Здраствуйте, Госпожа, — поздоровался он, склонив голову.
— Госпожа? — я удивленно приподняла бровь. — С каких это пор?
— Ходит слух, ваш брат недоволен, когда к вам обращаются не так, как полагается, — он замялся, глядя через мое плечо.
Обернувшись, заметила Селестию — она смотрела на меня взглядом полного ненависти, не обращая на это внимание, я подмигнула ей в ответ.