Подруга опередила меня и пошла вслед за Каллумом, не успев выйти, я сразу услышала ее раздраженное рычание.
— Ты спятил? — выкрикнула она, ее голос звенел от ярости. Подойдя ближе, я увидела, как Слоун выхватила из рта брата зажженную сигарету. Дым клубился вокруг него, создавая призрачные завихрения в холодном воздухе.
— Неужели ты не знаешь, что творит эта дрянь с такими, как вы? — продолжила она с яростью.
Каллум лишь лениво пожал плечами, его лицо оставалось невозмутимым.
— Я живу слишком долго. Надо же как-то себя развлекать, — произнес он с ухмылкой, взбираясь на подготовленную лошадь.
— Кретин! — В спину бросила ему Слоун. Я сделала вид, что меня не волнует их перепалка, хотя мне тоже не понравились действия Каллума. По запаху было понятно, что он курит обычный табак, все мы знаем, что алкоголь и сигареты, сделаные для людей, плохо на нас влияют. Наш разум затуманивается, тело расслабляется, и мы бесконтрольно можем выпустить наши силы. Силы Теней всегда непостоянны: кто-то может убить соратника, вызвать какую нибудь нечисть, или же, как я поймать след и оказаться на другом конце мира. Представив все это, по спине пошли холодные мурашки.
Я посмотрела на брата и Слоун, и не дожидаясь их дальнейших споров, подошла к своей кобыле. Дымок была настоящим сокровищем — ее черные волосы всегда были мягкими и шелковистыми на ощупь. На лбу у нее красовалась белая звезда, которую я ласково называла путеводной. Именно благодаря ей я могла найти свою лошадь даже в темноте. Когда я оказалась в нескольких сантиметрах от нее, она фыркнула в ответ — так эта девочка здоровалась со мной. Я улыбнулась ей и нежно погладила ее по заплетенной гриве, чувствуя, как тепло ее тела передается мне.
Недалеко послышался недовольный вздох, и я обернулась к Каллуму, который смотрел на нас с выражением легкого раздражения.
— Может, еще оближешь ее? — с сарказмом произнес он.
— Если надо будет, то и оближу! — пробурчала я в ответ. Слоун взглянула на нас так, как будто мы были идиотами; это было ее привычное выражение лица, когда мы все делали не по плану.
— Время поджимает, — спокойно произнесла она, указав на башню с часами. Уже было половина полночи. Скоро город закроется, и нам явно никто не будет рад, тем более семья, в которой недавно умер человек. Запрыгнув на свою лошадь, я первая помчалась в сторону главных ворот Новеля.
— Нас подожди! — Крикнул Каллум мне в спину, но я лишь погнала кобылу быстрее, поплотнее укрывшись в плаще.
Улицы Новеля были совсем пусты, лишь в нескольких домах горели свечи. Холод заставлял людей спешить домой, чтобы согреться и спокойно лечь спать. Доехав до главной улицы, мы остановились у огромного трехэтажного особняка. Он напоминал величественную скульптур, вылепленную из снега, с золотой лепниной под окнами. Спрыгнув с лошади, я огляделась: лишние глаза нам были не к добру. Хотя смерть девушки не была секретом, мы решили провести расследование в тайне.
Закрыв глаза, я набрала в легкие побольше воздуха и приготовилась к использованию своих сил. Запахи усилились, на кончиках пальцев начала покалывать моя Тьма. Но это ни к чему не привело; никаких странных следов я вокруг не увидела, с губ сорвался разочарованный стон. Оставалось лишь войти в дом и узнать о случившемся у хозяйки.
— Она была леди? — Спросила я Слоун, но та лишь покачала головой.
— Лэйной, — ответил за нее Каллум. Мои глаза удивленно округлились.
Девчонка была избранной невестой; таких как она к совершеннолетию увозили в столицу, а в скором времени их выдавали за высокопоставленных лордов, тем самым обрывали все родственные связи девушки. Это было очень странным замужеством, — чем этим лордам мешали родители девушек?
— Чтобы они не могли претендовать на наследство и второго рожденного сына, — вновь ответил мне брат. Оказалось, вопрос я задала вслух. Я лишь пожала плечами; традиции людей мне были непонятны и даже чужды.
— Но если она была Лэйной, то как оказалась знакома с Бронном? Им же запрещается общаться с мужчинами? — вспомнила я.
Тем более как оно была знакома с одним из нас?
— Вот сейчас мы это и узнаем. — Ответила Слоун. Пока я разговаривала с Каллумом, она уже стояла у входной двери и стучала в массивное дерево украшенное резьбой. Подойдя к ней, мы стали ждать, но никто не открывал в течение пяти минут. Наконец, на пороге появился недовольный мужчина лет пятидесяти с усталым выражением лица, который осмотрел нас и недовольно сощурился.