Его телефон, специально модифицированный, издал беззвучную вибрацию. Видеовызов. Эверетт принял его, не меняя выражения лица.
На экране возник отец. Его властность с годами не потускнела, а отшлифовалась, как старинное оружие. Но сейчас в его взгляде, помимо привычной твердости, читалось нечто, отдаленно напоминающее уважение.
— Отчет по «Северному проекту» получен, — голос отца был ровным, без приветствий. — Результат соответствует прогнозу. Перегибы на местах ликвидированы?
— Саморегулирование системы, — холодно ответил Эверетт, глядя в камеру. — Проблемные активы были изолированы. Убытки минимизированы.
В кадр плавно вошла мама. Ее красота стала жестче, мудрее. Взгляд, скользнувший по сыну, был быстрым и всевидящим, как сканер. Она видела не ребенка, а действующего оператора.
— «Изолированы» — это твой любимый эвфемизм, — заметила она без улыбки. — Напоминает методы твоего отца двадцать лет назад.
— Неэффективные методы были усовершенствованы, — парировал Эверетт. — Сейчас для этого есть цифровые инструменты и более глубокое проникновение в регулирующие органы.
Их империя, «Винсент Групп», была легальным левиафаном, опутавшим весь город и далеко за его пределы. Они контролировали все, что имело ценность. И их наследник, казалось, был создан из той же стали, что и их бизнес — прочной, холодной и безжалостной.
— Твой последний курс, — констатировал Теодор. — Планируешь возвращение в штаб-квартиру?
Вопрос прозвучал как формальность. Они оба знали ответ.
— Моя работа не зависит от локации, — ответил Эверетт. — Но да. По завершении семестра я займу кабинет на верхнем этаже. План реструктуризации международных активов готов на семьдесят процентов.
Лира медленно кивнула, ее губы тронуло что-то, отдаленно напоминающее удовлетворение. Не материнскую нежность, а одобрение мастера, видящего, что ученик превзошел ожидания.
— Не затягивай, — сказал Теодор. Его взгляд на секунду задержался на лице сына, в нем мелькнула тень чего-то сложного — может быть, гордости, смешанной с осознанием, что он создал не просто преемника, а свою собственную, более совершенную копию. — Здесь требуются решения.
— Решения будут приняты, — Эверетт закончил разговор так же резко, как и начал. — Свяжусь по готовности.
— Люблю тебя, сын, — вмешалась мама, улыбаясь в экран. — Приезжай на ужин.
— Хорошо. И я тебя.
Экран погас. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом климат-контроля. Эверетт повернулся к панорамному окну. Город лежал у его ног, сверкая огнями. Его город. Его наследие.
Он не чувствовал ни волнения, ни ностальгии. Только холодную уверенность в своем праве и своей силе. Он был не просто наследником династии. Война, которую они вели, для него была уже выиграна до его рождения. Теперь предстояло лишь управлять завоеванной территорией. И он был к этому готов.
Конец