На слове «любим» ее голос дрогнул, и она с трудом сглотнула комок в горле. Она украдкой взглянула на Теодора из-под опущенных ресниц, ловя его хищный, мальчишеский взгляд. Он ухмылялся, его глаза блестели.
Теодор подошел к ней, обхватил ее талию рукой, притягивая к себе, и поцеловал в висок.
– Мари, милая, – обратился он к сестре Лиры, его голос был полон фальшивой заботы. – Не стоит нам мешать. Пожалуйста, оставь нас. Передай Борису, что он должен заменить Лиру во время нашего медового месяца.
Мари недоверчиво уставилась на них. Ее сердце бешено колотилось.
– Ты уверена? – спросила она, надеясь, что сестра подаст ей какой-то знак, намек, что все это неправда.
– Да, Мари, – ответил Теодор, перебивая Лиру. – Все в порядке. Мы счастливы. Пожалуйста, уйди.
Мари колебалась, но что-то в его холодном, настойчивом взгляде заставило ее отступить. Она бросила последний взгляд на Лиру, пытаясь прочитать в ее глазах хоть что-то, но увидела лишь покорность. И еле заметную ухмылку.
Когда Мари скрылась из виду, хватка Теодора на талии Лиры стала сильнее, почти болезненной. Она вскрикнула от боли.
– Ну же, Лира, – прошептал Теодор ей в ухо, его голос был полон злорадства. – Расслабься. Плыви по течению. Ты ведь сама этого хотела, не так ли? Хотела фиктивного брака, чтобы сбежать от своего бывшего мужа. Теперь тебе ничего не угрожает. Со мной тебе нечего бояться. Я не причиню тебе физической боли… только той, от которой ты будешь испытывать оргазм.
Лира, собрав все свое мужество, развернулась и дала ему пощечину. Звонкий звук удара эхом разнесся по комнате.
– Я бежала от одного психа, чтобы попасть к другому! – выплюнула она, ее глаза метали молнии.
Теодор, потирая ушибленную щеку, усмехнулся.
– Как ты груба, дорогая жена.
В следующее мгновение все изменилось. Лира, словно тигрица, готовая к прыжку, резко оказалась возле мужчины. Глаза ее сверкали гневом, а щеки пылали. Она шагнула к Теодору ещë ближе, ее походка была стремительной, полной решимости.
Не успел он опомниться, как ее рука, словно стальной капкан, вцепилась в его галстук. Лира притянула его к себе, ее лицо было в нескольких сантиметрах от его.
– Слушай меня внимательно, – прошипела она, ее голос был полон ярости. – Если ты еще раз посмеешь мне угрожать, если ты хоть раз замахнешься на мою свободу, любая вещь в этой комнате станет оружием. Любой стул, любая книга, даже этот чертов будильник. Понял?
Девушка с силой швырнула упомянутый будильник об стену, детали которого с грохотом разлетелись над головой Винсента.
Теодор не ожидал такой дерзости.
Лира отпустила его галстук, словно брезгуя прикосновением. Мужчина отшатнулся, потирая шею.
– В целом, – продолжила она, ее голос теперь был спокойнее, но в нем все еще слышались нотки презрения, – этот брак – то, что мне было выгодно. Но играть по твоим правилам я не собираюсь. И если все, что ты можешь, это изображать из себя альфа-самца, то мне тебя искренне жаль. Такие мужчины нравятся лишь глупым девочкам, без чувства собственного достоинства. Мне уже давно не 18 лет, понимаешь? Я умею извлекать уроки из своей жизни и вновь быть жертвой абьюзивного брака меня не прельщает.
Она развернулась, вальяжно села в кресло, ее спина была идеально прямой, а взгляд – уверенным и проницательным.
– Мы должны стать союзниками, Теодор, – сказала она, ее голос теперь был полон рассудительности. – А не врагами. У нас общие цели, общие интересы. Зачем нам воевать друг с другом, если мы можем работать вместе? Подумай сам. У меня есть влияние, у тебя есть...
Теодор молчал, переваривая сказанное. Он был ошеломлен, сбит с толку. Он привык к подчинению, к покорности. Но эта женщина... Она была непредсказуема, опасна, но в то же время – чертовски привлекательна. Он никогда не думал, что в ком-то может быть столько внутренней силы.
Он подошел к ней, его лицо было непроницаемым.
– И что ты предлагаешь? – спросил он, его голос был лишен эмоций.
Лира улыбнулась, ее губы изогнулись.
– Я предлагаю… сотрудничество, – ответила она. – И, возможно, немного… веселья. Но прекрати себя вести как подросток в пубертате.
Она подняла глаза, ее взгляд встретился с его. В ее глазах плясали искры, предвещающие бурю. Теодор понял: ему будет непросто. Но в глубине души он почувствовал, как его охватывает азарт. Эта чертинка в чужих глазах заставила сердце отчаянно отбивать ритм. Мужчина с жадностью набросился на чужие губы, не встречая сопротивления.
Впервые за эту партию король и королева встали по одну сторону шахматной доски.