— Я тоже в первый раз пытаюсь быть мужем. Мне не нужна хорошая и послушная, — он коснулся её носа своим, смешной неловкий жест, заставивший её фыркнуть сквозь слёзы.
Первый поцелуй был касанием мотылька — губы едва скользнули по уголку её рта. По телу разлилось тепло.
Она ответила резко, жадно, впиваясь губами в его, пока не почувствовала вкус крови — то ли от его прикушенной губы, то ли от своей. Руки Теодора обхватили её талию, прижали так, что костяшки его пальцев впились ей в спину.
Но вдруг он застыл, оторвался, хотя всё тело дрожало от усилия не притянуть её вновь.
— Медленнее, — прошептал он, касаясь её век, где дрожали ресницы. — Мы можем... медленнее.
Лира впервые за всю жизнь позволила кому-то вести. Его губы теперь исследовали её лицо с трепетом археолога, открывающего древний артефакт — крылья носа, родинку под ухом, шрам. Каждое прикосновение было вопросом, каждое движение — обещанием.
Когда их рты снова встретились, это уже был танец — нежный, полный немых «извини» и «можно?». Она удивилась, обнаружив свои пальцы в его волосах — мягких, вопреки внешней жёсткости. Теодор издал странный звук, нечто среднее между стоном и смехом, когда она невольно дёрнула прядь.
Разъединились они одновременно, лоб к лбу, глаза закрыты. Дышали на одном ритме. Где-то вдали закричала сова, и Лира вдруг рассмеялась — хрипло, срывающеся, по-детски.
— Что? — он приоткрыл глаза, и она увидела в них всё: страх, надежду, вопрос.
— Так ты оказывается нежный котенок. Я сорвала джекпот?
Теодор фыркнул и, схватив еë сильнее за талию, вжал в своë тело.
— Пойдем в наш дом, — попросила Лира, переплетая их пальцы.
Он ответил поцелуем в ладонь. И этот жест сказал больше, чем любые клятвы.
Ночь затаила дыхание. Где-то за спиной хрустнула ветка — может быть, кот, может быть, призрак прошлого. Но сейчас это не имело значения. Львица нашла своё логово.
Глава 34. Подарок
Машина скользила по шоссе, словно черная пантера. Лира прижала лоб к холодному стеклу, следя, как капли дождя сливаются в причудливые узоры. Ее пальцы непроизвольно сжимали кожаную обивку сиденья — слишком гладкую, слишком новую, как все в этой роскошной машине Теодора.
Мужчина тут же заметил этот жест и аккуратно притянул девушку к себе, целуя в висок.
— Почему ты всегда целуешь меня так? — Спросила Лира, устало выдыхая и укладывая голову на колени мужчины.
Почему бы и не полежать на своём муже? Да, черт возьми, он еë муж и девушка может делать всë что угодно с этим красивым мужчиной.
— О чем ты?
Чужие пальцы вплелись в еë волосы, играя с локонами.
— Ты всегда целуешь меня в висок или макушку. Обычно так целуют детей.
Теодор по-доброму рассмеялся. Его голос эхом отразился приятным напряжением внизу живота Лиры.
— Я бы сказал, что ты моя малышка, но боюсь тогда в нашем браке будет присуствовать физическое насилие. С твоей стороны.
— Дурак.
Шатенка локтем ударила в бок Винсента, на что тот ещë раз рассмеялся.
Следующие пол часа они ехали в абсолютной тишине, которую изредка прерывал лишь звук шин, когда вместо гладкого асфальта оказывался гравий.
— Ты уверена, что хочешь именно туда? — его голос прозвучал мягко, но в нем читалось напряжение. Он знал, что загородный особняк хранил воспоминания их неудачного начала.
Она кивнула, не отрывая взгляда от дороги. «Там уютно. Там можно дышать спокойно», — подумала, но вслух сказала иное:
— Твоя охрана там дежурит?
— Круглосуточно. — Теодор слегка опустил голову, поймав ее профиль. — Но если хочешь, оставлю только наружный периметр.
Лира сжала губы. Она знала, что с того момента, как они организовали свои кланы, на их спины, головы, сердца повесили огромную табличку с мишенью. Конечно, они не могли рисковать.
— Решай ты.
Машина свернула на гравийную дорогу. Ветви столетних дубов скреблись по крыше, словно костяные пальцы. Лира вздрогнула, когда Теодор накрыл ее ладонью. Его тепло просочилось сквозь кожу, смешавшись с адреналином.
— Мы можем вернуться в город, если ты боишься и чувствуешь опасность, — предложил он, но она резко выдернула руку.
— Перестань. Я не фарфоровая кукла.
Особняк возник перед ними как призрак — трехэтажный, с башенками, обвитыми плющом. Теодор вышел первым, его черной пиджак развевался на ветру, как крылья ворона. Он обогнул машину, но Лира уже распахнула дверь.
— Позволь хотя бы это, — он протянул руку, и в его глазах мелькнула насмешка.
Она замерла, глядя на его ладонь. «Он боится, что я оттолкну.», — осенило ее. Медленно, будто преодолевая невидимую преграду, положила руку поверх его.