— Спасибо, — прошептал он.
«Сколько шагов от парковки до крыльца? — думала она. — Пятьдесят три. Восемь фонарей. Две слепые зоны». Старые привычки умирали последними.
Лира первой увидела коробку, лежащую впереди. Девушка тут же дернулась, замерая на месте и останавливая Тео. Она потянулась к корсету и нервно достала нож, принимая боевую позу. Увидев испуг на лице девушки, Винсент инстинктивно достал пистолет.
Посылка лежала на ступенях крыльца, завернутая в оберточную бумагу цвета запекшейся крови. Белый бант сверху был завязан слишком аккуратно, почти педантично. Лира побледнела. Она сильнее сжала нож в руках, готовая к нападению.
— Нет... — ее голос сорвался, став тонким, как лезвие бритвы. — Это... Я думала он прекратит... Боже..
Теодор шагнул вперед, заслонив ее собой. Его спина напряглась под пиджаком, превратившись в непробиваемый щит. Пистолет был на готове.
— Стой здесь, — приказал он, и в его тоне впервые прозвучала сталь.
Но Лира уже не слышала. Перед глазами плясали воспоминания:
Чак, сидящий на краю ее кровати после первой попытки Стилл подать на развод. Такая же коробка у него на коленях. «Открой, мышка. Это подарок для хороших девочек». Внутри — мертвая канарейка с переломанными крыльями. Весьма понятный намёк.
И те посылки, которые он присылал ей несколькими месяцами раннее, что и сподвигло девушку организовать фиктивный брак. Фотографии с выколотыми глазами все еще снились ей по ночам.
Она слепо шагнула вперёд, врезаясь в спину Винсента.
— Лира! — Теодор схватил ее за плечи, вырвав из кошмара. — Слушай меня.
Она попыталась говорить, но язык прилип к небу. Вместо слов показала жестом: пальцы сжались в кулак, потом резко разжались, имитируя взрыв. Одно из еë главных опасений. Чак мог пойти на это. Он бы и глазом не моргнул.
Теодор сжал челюсти и выхватил телефон, одним движением вызвав охрану. Его голос гремел, но Лира слышала только свист в ушах. Она присела на корточки, обхватив колени, — поза, которую не позволяла себе с шестнадцати лет. Сейчас она переживала не сколько за себя, сколько за Теодора. Но он упорно не желал оставлять девушку одну, чтобы разобраться с этой посылкой.
— Грегори! Эвакуируй персонал за пределы ограды. Вызови саперов и... — он оборвал, увидев, как Лира тянется к коробке. — Что ты делаешь?!
— Бант... — ее пальцы дрожали, указывая на белую ленту. — Он... Тут тёмные и серебряные нити... Еле заметные.
Теодор опустился рядом, блокируя ее тело своим. Теперь он видел: бант содержал в себе символику двух кланов.
— Не трогай, — его рука обхватила ее запястье мягче, чем ожидалось. — Пожалуйста. Будь послушной девочкой. Я со всей серьезностью говорю, что накажу тебя если ты ещë раз подойдешь к ней.
Она позволила ему оттащить себя назад, упираясь взглядом в коробку. Ветер сорвал с дуба лист, который упал на кровавую бумагу, будто пытаясь прикрыть мерзость.
Когда прибыли саперы, Лира уже стояла как статуя, впиваясь ногтями в ладони. Она слышала обрывки фраз: «Нет взрывчатки... биологическая угроза... камера внутри...».
Теодор подошел, лицо его было бледнее мрамора особняка.
— Там... — он сглотнул, впервые за все годы теряя дар речи. — Там фотографии. Твои обнаженные фотографии. Никто кроме меня их не видел. И тебе не стоит.
Она двинулась к коробке, не слушая его протестов. Внутри, на слое черного бархата, лежали:
1. Кукла в платье, повторяющем то, что было на Лире в день их первой встречи. Глаза выколоты булавками.
2. Письмо, написанное смесью крови и чернил: «Привет, дорогая жена. Ты думала, я позволю тебе убежать?»
3. Флешка в форме серебряного льва — символа ее клана.
Но хуже всего был последний предмет — еë фотографии, которые Чак сделал, когда наказывал физической близостью. Бледная, побитая, измученная девушка. Воспоминания, которые она годами блокировала в себе, вновь лавиной накрыли еë. Они не просто накрыли, а безжалостно душили, выжигая всë внутри.
Лира повернулась и блеванула на розовые кусты.
---
Теодор держал ее волосы, пока тело сотрясали спазмы. Когда она выпрямилась, его пальцы осторожно вытерли ей губы шелковым платком.
— Ублюдок. Я убью его, — прошептал он, и в этих словах не было театральности. Это был обет.
Лира склонила свою голову. Еë руки по прежнему трясло.
— Можно я сегодня буду спать с тобой?
Первые капли дождя упали на флешку, смывая с серебряного льва невидимую грязь. Винсент подхватил жену на руки, унося еë прочь от этого ночного кошмара.