Её смех прозвучал неожиданно звонко. — Ты дрожал, как мальчишка.
— От страха, — он снял с неё корсет с кинжалами, аккуратно положив на туалетный столик. — От ярости, что осмелился тебя тронуть.
Когда остался только тонкий нижнего белья, Лира внезапно обвила его шею, втянув в поцелуй. Это был ураган из гнева, страха и чего-то хрупкого, что не имело имени. Её зубы задели его нижнюю губу, руки рвали рубашку, обнажая старые шрамы.
Теодор позволил ей пять секунд — ровно столько, чтобы понять: это не желание, а попытка убежать. От страха. От воспоминаний. От себя.
— Нет, — мягко, но неумолимо отстранился, удерживая её за запястья. — Не сегодня. Не когда твои глаза кричат о помощи.
Она попыталась вырваться, но он прижал её ладони к своей груди, где сердце билось в бешеном ритме.
— Чувствуешь? Это не ложь. Я горю для тебя, но не стану искрой, что спалит тебя дотла.
Лира замерла, её дыхание выравнивалось, смешиваясь с его.
— Трус, — прошептала она, но уже обмякла, позволяя укрыть себя одеялом.
— Для тебя — да. — Он поймал слезу, скатившуюся по её виску. — Спи. Я буду здесь пока ты не уснешь. А утром... Если захочешь, мы продолжим.
— Утром я убью тебя, — она уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах сандала и пороха.
Теодор улыбнулся, рисуя пальцем спирали на её спине. Её дыхание становилось глубже, мышцы постепенно расслаблялись.
Только когда рассвет позолотил горизонт, он позволил себе закрыть глаза, всё ещё сидя на краю кровати. Её рука, спустившаяся с подушки, лежала на его колене — хрупкий мостик между кошмаром и покоем.
Глава 36. Падаем
Первым, что Лира ощутила, было тепло. Тепло чужой ладони, намертво сцепившейся с её пальцами, будто боясь отпустить даже во сне. Она приоткрыла веки, и мир проплыл перед глазами водянистыми пятнами: позолота на спинке кровати, бархатные занавеси, пропускающие рассветные лучи, и он. Теодор. Сидящий в кресле с прямой спиной, как солдат на посту, его голова склонилась к плечу, а свободная рука всё ещё сжимала пистолет.
Она замерла, наблюдая, как солнечный луч скользит по его лицу, высвечивая морщинки у глаз — новые, незнакомые. Его пиджак был сброшен на пол, рубашка расстегнута до третьей пуговицы, обнажая шрам от кинжала над ключицей. Лира прикусила губу, вспоминая вчерашний день. Она не любила быть в позиции жертвы, образ "дамы в беде" никогда не привлекал еë. Слабость... Слабость могла стать для девушки губительным ядом.
Медленно, стараясь не издавать посторонних звуков, она сбросила с себя одеяло. Лира затаила дыхание, когда его пальцы дёрнулись, сжимая её руку сильнее.
— Не уходи… — вырвалось у него сквозь сон хриплым шёпотом.
Сердце её ёкнуло.
Лира осторожно приподнялась, шелковистая простыня соскользнула, обнажив шрам на её бедре. Теодор вскрикнул во сне, его веки затрепетали. Она замерла, наблюдая, как его зрачки бешено двигаются под тонкой кожей век — погоня за призраками в мире снов.
— Я здесь, — прошептала она, невольно, и тут же стиснула зубы. Слабость. Снова. Чак научил её ненавидеть это слово.
Но дыхание Теодора выровнялось. Лира, проклиная свою нерешительность, медленно опустила голову ему на колени. Запах пороха и лаванды ударил в нос. Глупость. Опасная сентиментальность. Вид заботливого Винсента, который всю ночь находился рядом с девушкой, заставил еë сердце сбиться с правильного ритма. Это что, те самые бабочки в животе? Стилл щекой потерлась об колено мужчины, словно кошка ластится к своему хозяину.
Его пальцы непроизвольно вцепились в её волосы. Она зажмурилась, ожидая боли, но он лишь запустил пальцы в пряди, расчесывая их с нежностью, которой не позволял себе наяву.
— Ты всегда крадёшься, как котёнок? — Его голос, охрипший от сна, заставил её вздрогнуть. — Или львёнок?
Лира подняла голову, встречая его взгляд. В эти утренние минуты, до того как маска хозяина клана снова застынет на его лице, его глаза казались безднами. Она видела в них отражение своей растрёпанной прически и… чего-то тёплого, что заставляло желудок неприлично сжиматься.
— Ты храпел, — солгала она, поднимаясь на локти. — Как старый пес у камина.
Он усмехнулся, не отпуская её руку.
— А ты ворочалась. Говорила во сне. — Его большой палец провёл по её внутренней стороне запястья, где пульс учащённо стучал.— Звала Чака. Дважды. Говорила, что любишь его.
Воздух между ними наэлектризовало. Лира выдернула руку, её ногти впились в ладони.