— Ашер. Если ты хочешь прочитать мне лекцию о послушании, сэкономь свое время.
— Нет, — он мягко, но настойчиво потянул ее в небольшую нишу с витражным окном, уводя от двери кабинета. — Не лекцию. Просто... совет от друга. От человека, который знает Тео дольше, чем ты.
Он отпустил ее локоть и вздохнул, глядя куда-то мимо нее, в цветные стекла витража.
— Я не о том, кто прав, а кто виноват. Речь не об этом. Речь о том, как все устроено. Ты сильная, Лира. Я видел это в клубе, вижу сейчас. Но есть вещи... — он подобрал слова, — ...которые для таких мужчин, как мы, как Теодор, важнее, чем собственная жизнь. Речь об уважении. О лице. Особенно перед своими людьми.
Лира скрестила руки на груди, но промолчала, давая ему говорить. Она старалась сдерживаться. Это был друг Теодора, и его тон, в отличие от тона того седого офицера, не был пропитан презрением.
— Ты думаешь, он велел тебе уйти, потому что ты женщина? — Ашер покачал головой. — Нет. Потому что ты его жена. Его. И в нашем мире, каким бы он ни был устаревшим, демонстрация того, что твоя женщина не слушается тебя на глазах у твоих солдат... это признак слабости. Слабости лидера.
— Так что, я должна играть в эту дурацкую игру? Притворяться покорной овечкой, чтобы укрепить его авторитет? — спросила она, и в ее голосе прозвучало скорее разочарование, чем гнев.
— Я не говорю, что это правильно. Я говорю, что это так, — Ашер посмотрел на нее прямо, и в его глазах она увидела не осуждение, а предостережение. — Если ты хочешь быть с ним, если ты хочешь, чтобы этот... ваш союз работал, тебе придется находить баланс. Бить врагов — пожалуйста. Командовать своим кланом — конечно. Но в его крепости... тебе иногда придется отступать. Ради него. Потому что он, черт возьми, ради тебя уже отступил от стольких своих принципов, что мы все тут ходим по краю пропасти и гадаем, когда же он рухнет.
Ее сжалось сердце. В словах Ашера была горькая правда. Правда, которую она сама понимала, но принять которую было невыносимо больно. Она ненавидела эти правила. Ненавидела этот патриархальный театр.
— Я не буду притворяться той, кем не являюсь, Ашер, — сказала она тихо, но твердо. — Ни для кого. Но... я услышала тебя. Спасибо за совет.
Она больше не хотела дискуссии. Мягко, но решительно она вырвала свою руку из его легкой хватки. Ее лицо снова стало непроницаемой маской.
— Они ждут.
Не дав ему сказать что-то еще, она развернулась и твердыми шагами направилась к тяжелой двери кабинета Теодора. Она не постучала. Она просто вошла.
Все присутствующие — Теодор, Эрик и трое старших офицеров — обернулись на ее вход. Воздух в кабинете снова застыл, но на этот раз по другой причине.
Она остановилась на пороге, ее взгляд скользнул по лицам собравшихся, и каждый прочитал в ее глазах одно: она здесь по праву.
Эрик, нарушив паузу, первым поднялся с кресла и сделал ей легкий, почтительный кивок.
—Лира.
Седой офицер, тот самый, что хмыкал ранее, промычал что-то неразборчивое, но его взгляд уже не был таким открыто враждебным. Двое других молча кивнули.
И последним на нее посмотрел Теодор. Он сидел во главе стола, его лицо было усталым и напряженным. В его глазах она прочла целую бурю: остатки гнева, недоумение, усталость и... смутное ожидание. Он видел, что она переоделась. Видел ее собранность, ее холодную решимость. И в этом не было ни капли той вызывающей уязвимости, что свела его с ума в холле.
Он не встал. Не улыбнулся. Он лишь медленно кивнул, указывая взглядом на свободное кресло рядом с ним.
— Садись, — сказал он, и его голос был лишен всяких эмоций. Чисто деловой. — Мы как раз начинаем.
Лира прошла к указанному месту и заняла его. Она положила руки на стол, спокойно сложив кисти. Она не смотрела на Теодора. Она смотрела на карту, разложенную перед ним.
Война только начиналась. И ей предстояло сражаться на двух фронтах одновременно: с внешним врагом и с призраками прошлого. Но сейчас, в этой комнате, она была там, где должна была быть. И это был ее первый, молчаливый выигрыш.
Глава 41. Цена доверия
Совещание длилось больше двух часов. Воздух в кабинете стал густым от табачного дыма, напряжения и тяжелых решений. Карта города была исчерчена пометками, красными крестами и точками предполагаемых атак.
Изначальная настороженность по отношению к Лире быстро растаяла, сменившись вынужденным уважением. Она не говорила лишнего. Но когда говорила — ее вопросы были точными и острыми, как отточенные клинки. Она указала на две слабые точки в логистических цепочках «Черной Розы», которые они упустили, и предложила использовать для слежки за Чаком каналы «Серебряного Льва» — сети автомоек и сервисов, где работали ее люди.