— Знаешь, — Мари отставила свой стакан, ее лицо стало серьезным. — После Чака... я боялась, что ты никогда больше не позволишь себе чувствовать. Что запрешься в своей крепости из злости и силы и просидишь там до старости. А теперь смотрю на тебя — вся в синяках, в царапинах, с темными кругами под глазами... и ты выглядишь более живой, чем все те годы, что пряталась.
Слова сестры попали в самую точку. Лира снова закрыла глаза, чувствуя, как на них наворачиваются предательские слезы. Она смахнула их тыльной стороной ладони, сердитая на саму себя.
— Он напоминает мне, кто я. Даже когда пытается эту меня сломать. С Чаком я была никем. Вещью. С Теодором... я — противник. Союзник. Иногда... почти что жена. Это сложно. Но это я.
Процедуры закончились. Они сидели уже в уютном будуаре, попивая травяной чай, пока мастер делал им маникюр. Лира выбрала классический красный, цвет власти и крови.
— А что дальше? — спросила, наблюдая, как кисточка ложится на ноготь ее сестры ровным, алым слоем.
— Дальше? — девушка посмотрела на свои руки, которые держали оружие, подписывали смертные приговоры и ласкали лицо этого невыносимого, сложного, единственного мужчины. — Дальше — война. Чак не успокоится. И мы с Теодором... нам предстоит научиться. Сражаться вместе. И жить вместе. Не смотря ни на что.
Она произнесла это с новой, обретенной ясностью. Страх никуда не делся. Сомнения — тоже. Но теперь у нее была причина сражаться с ними. Не только ради выживания, а ради чего-то большего. Разития. Ради того хрупкого, ядовитого, невероятного чувства, что зародилось между двумя крепостями, которые они называли своими сердцами.
Когда они вышли на улицу, дождь почти прекратился. Воздух был свежим и чистым, словно его вымыло. Лира вдохнула его полной грудью.
— Пошли, — сказала она Мари, беря сестру под руку. — Купим тебе то платье, на которое ты глаз положила. А потом... потом я вернусь домой.
И впервые за долгое время слово «домой» не вызвало у нее внутреннего протеста. Оно вызвало тревожное, но отчетливое чувство предвкушения.
Глава 44. Зов долга
Воздух в бутике был густым и сладким, как засахаренные фиалки. Мари, сияя, крутилась перед зеркалом в облаке нежно-голубого шелка, в то время как Лира, откинувшись в кресле, смотрела на нее с теплой улыбкой. В эти минуты она могла почти забыть — про кланы, про Чака, про сложный клубок своих отношений с Теодором. Она была просто старшей сестрой, помогающей младшей выбрать платье.
— Ну как? — Мари сделала изящный пируэт, и шелк взметнулся вокруг нее. — Я похожа на ту самую принцессу из сказки, что ждет принца?
— Похожа, — честно ответила Лира. — Только эта принцесса, если что, может сама отбить у принца охоту к плохим поступкам. Каблуком. В незащищенное место.
Мари рассмеялась, и ее смех, как колокольчик, звонко отозвался в тишине пустого бутика. Это был миг идеального, хрупкого спокойствия. И, как это часто бывает, он был разрушен резким, безжалостным вибрацией телефона в кармане Лиры.
Она вздохнула, предчувствуя недоброе. На экране горел служебный номер, который использовался только в экстренных случаях. Улыбка сошла с ее лица мгновенно, сменившись привычной маской собранности и готовности к действию.
— Слушаю, — ее голос прозвучал тихо, но так, что сестра тут же замолкла, насторожившись.
— Госпожа Стилл, — донесся из трубки голос Бориса, ровный, но с заметной напряженной ноткой. — Проблема на главном складе. Незапланированная «проверка» городских властей. С инспекторами пришли люди, которых мы опознали как связанных с Пратчеттом. Ищут несуществующее. Могут устроить провокацию. Нужно ваше присутствие.
Лира закрыла глаза на секунду. «Проверка». Старейший трюк. Под шумок можно подбросить оружие, наркотики, устроить пожар. Чак действовал нагло и предсказуемо, но от этого не менее эффективно.
— Я выезжаю, — коротко бросила она. — Поднимите всех, кто на связи. Готовьте документы. Никаких конфликтов до моего приезда. Понял?
— Так точно.
Она отключилась и подняла взгляд на Мари. Та смотрела на нее с разочарованием и пониманием.
— Опять? — тихо спросила она.
— Опять, — кивнула Лира, поднимаясь. Она достала из сумочки черную кредитку и положила ее на стойку консультанту. — Платье мы берем. И то красное, что я примерила первой, тоже. Заверните.
Она повернулась к сестре, и ее взгляд стал другим — твердым, отстраненным. Она снова была главой «Серебряного Льва».