— Мне жаль, малышка. Насчет ужина...
— Я знаю, — Мари махнула рукой, пытаясь улыбнуться, но это получилось не очень убедительно. — Иди. Разберись с этими идиотами. Будь осторожна.
Лира крепко обняла ее на прощание и почти бегом вышла из бутика. На улице ее уже ждала машина с работающим двигателем. Сев на заднее сиденье, она первым делом набрала номер Теодора.
Он ответил почти сразу, его голос был низким и ленивым, словно он только что проснулся или был погружен в приятные мысли.
— Львица, — в его интонации сквозила легкая улыбка. — Скучаю. Когда возвращаешься?
Его тон на мгновение растопил ледяную скорлупу, в которую она начала оборачиваться. Но ненадолго.
— Теодор, слушай, — ее голос был деловым и быстрым. — Чак устроил вылазку на мой главный склад. Пришли «проверяющие». Мне нужно быть там, разобраться, проконтролировать. Это может затянуться.
На той стороне провода повисла короткая, но красноречивая пауза. Ленивая нежность в его голосе испарилась, сменившись настороженностью.
— Где именно? Я пришлю своих людей.
— Нет, — твердо ответила Лира. — Это моя территория, мой клан. Я сама. Я буду ночевать сегодня в своем особняке. Возможно, завтра тоже. Нужно быть на связи.
— Ты шутишь? — его голос стал резче. — После всего, что было? После его посылки? Ты идешь одна на провокацию, которую он явно для тебя и затеял?
— Я не одна! Со мной мои люди! — парировала она, чувствуя, как по спине пробегают мурашки раздражения. — И я не пойду, а уже еду. Я должна это сделать. Ты же понимаешь.
— Я понимаю, что это ловушка! — он почти рявкнул в трубку. — И ты лезешь в нее с гордо поднятой головой! Где твоя знаменитая осторожность, Лира?
— Она там, где мой долг! — повысила голос и она. — Я не могу прятаться за твоей спиной каждый раз, когда он дергает за ниточку! Мой клан должен видеть, что я контролирую ситуацию! Или ты хочешь, чтобы они решили, что их лидер переложил все проблемы на «Черную Розу»?
— Я хочу, чтобы ты была жива! — прорычал он. — Черт возьми, почему ты всегда должна все делать сама?!
— Потому что я могу! — выдохнула она. Спор заходил по кругу, и времени на него не было. — Слушай, у меня нет времени спорить. Я позавтракаю с Мари, решу вопросы и вернусь. Максимум — пару дней.
— Лира... — в его голосе прозвучало нечто среднее между предупреждением и мольбой.
— Всё будет хорошо, Теодор. Я обещаю. Мне нужно ехать.
Она не стала ждать ответа, отключив вызов. Сердце бешено колотилось. Он был прав, и она это знала. Это могла быть ловушка. Но он был неправ в главном — она не могла позволить себе выглядеть слабой. Не сейчас. Не когда Чак активизировался.
Она откинулась на сиденье, глядя на проплывающие за окном огни города. Предвкушение возвращения домой сменилось тяжелым, знакомым чувством одиночества и грузом ответственности. И горьким осадком от того, что его забота снова ощущалась как попытка контроля.
«Он просто беспокоится», — сказала она себе. Но другой голос, более тихий и ранимый, шептал: «А если он прав?»
Машина мчалась по ночному городу, увозя ее от возможного счастья к неизбежной войне. А в особняке «Черной Розы» Теодор Винсент швырнул телефон в стену так, что стекло экрана разлетелось на тысячу мелких осколков. Тишина в его кабинете была громче любого взрыва. Она была полна ярости, страха и горького осознания: несмотря на всю их близость, она все еще уходила в свою крепость, захлопывая за собой тяжелые двери. И на этот раз у нее для этого был веский повод.
Глава 45. Игры титанов
Особняк «Черной Розы» поглотила гробовая тишина, ставшая громче любого взрыва. После того как голос Лиры исчез в трубке, Теодор Винсент замер посреди кабинета, сжимая в руке бесполезный кусок пластика и стекла. Затем, с коротким, сдавленным рыком, он швырнул его об стену. Осколки разлетелись по дубовому полу, словно слезы ярости.
Он был прав. Он чертовски прав! Эта идиотская, самоуверенная… Он мысленно перебирал ругательства, но все они были слабы и не отражали той бури, что клокотала у него внутри. Это была не просто злость. Это была адская смесь из страха, бессилия и удушающей тревоги.
Чак Пратчетт не был глупцом. Его «проверка» — это классическая приманка. Вызвать её на территорию, спровоцировать, подставить, а может, и просто убрать, пока её люди отвлечены на бумажную волокиту. И она… она шла туда с высоко поднятой головой, как на парад. Во имя чего? Во имя своей гордости? Во имя того, чтобы доказать своему клану, что она не «переложила проблемы на «Черную Розу»»?