«Я не могу прятаться за твоей спиной каждый раз!»
Её слова жгли его изнутри. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он не предлагал ей прятаться! Он предлагал ей бронежилет, артиллерийскую поддержку, целую армию! Но она видeла в этом лишь покушение на её независимость.
Он начал метаться по кабинету, его шаги отдавались гулким эхом в пустом зале. Ему нужно было действовать. Сидеть сложа руки, пока она играет в кошки-мышки с психопатом, было выше его сил. Но любое его прямое вмешательство она воспримет как вторжение. Как предательство.
Мысль заставила его содрогнуться. После всего, что было между ними вчера… после той ночи, когда стены между ними, казалось, наконец рухнули… сейчас они вырастали вновь, выше и неприступнее прежних.
Он остановился у массивного окна, глядя на залитый дождем город. Где-то там была она. Его жена. Женщина, которая сводила его с ума, бесила, восхищала и доводила до белого каления. И он ничего не мог поделать.
Ему нужен был совет. Трезвый, циничный взгляд со стороны. Он рывком выдернул из кармана запасной телефон, новый, чистый, купленный как раз на такой случай. Его пальцы привычно набрали номер, не требующий поиска в памяти.
Ответили после второго гудка.
— Ну, привет, счастливый муженек, — раздался в трубке бархатный, слегка насмешливый голос Эрика. — Что стряслось? Твоя львица уже успела отгрызть себе половину особняка?
— Заткнись, Эрик, — голос Теодора звучал хрипло и устало. Он отвернулся от окна. — Мне нужен твой мозг, а не твое остроумие.
— О, звучит серьезно. Я весь во внимании.
— Чак Пратчетт. Он сделал ход. Устроил провокацию на её основном складе. Прислал «проверяющих». И она… — Теодор с силой провел рукой по лицу, — …она поехала туда. Одна. Вернее, со своими. Но без меня.
На том конце провода послышался низкий свист.
— Дерзко. С её стороны. И глупо.
— Вот и я о том же! — Теодор снова зашелся по кабинету. — Но она не видит этого! Она видит лишь то, что я пытаюсь её контролировать! Что я не уважаю её авторитет! Черт, да я предлагал помощь, а не диктатуру!
— Понимаешь, брат, — Эрик говорил медленно, обдумывая слова, — твоя львица годами выживала одна. Она выстроила свою империю из пепла, скрываясь от монстра. Её главный страх — снова оказаться в положении жертвы, зависимой от кого-либо. Даже от тебя. Особенно от тебя. Твоя сила для неё — и защита, и угроза.
— Так что мне делать? Сидеть и ждать, пока её привезут ко мне с пулей в животе? Снова? — В голосе Теодора прозвучала неприкрытая боль.
— Нет. Но и ломиться напролом — значит сломать хрупкое доверие, которое вы только начали строить. — Эрик сделал паузу, слышно было, как он закуривает. — Тебе нужно изменить сам подход. Ты не можешь быть её щитом, если она не хочет его видеть. Стань её мечом. Но таким, который она сама возьмет в руки.
— Говори яснее.
— Объединение, Тео. Настоящее. Не этот фиктивный брак и не временный союз. Слей кланы. Создай единую структуру. «Черная Роза» и «Серебряный Лев» должны исчезнуть. Появится что-то новое. Третье. Где вы будете не муж и жена, возглавляющие разные организации, а два лидера одной. Где её авторитет будет неоспорим внутри системы, а не отвоеван у тебя в личных спорах. Где твои люди станут её людьми, и наоборот. Тогда её уход на склад будет не вылазкой независимого союзника, а внутренним делом общего клана. И твоя помощь будет не вмешательством, а долгом.
Теодор замер, обдумывая слова. Это было… грандиозно. Безумно. Сложно. Но чертовски логично.
— Ты думаешь, она согласится? — спросил он, уже мысленно просчитывая риски и последствия. — Отдать всё, что она строила годами, ради абстрактного союза? Она подумает, что это ловушка. Что я хочу поглотить её клан.
— Возможно. Но это единственный путь, где ты не будешь вечно разрываться между желанием защитить её и уважением к её независимости. Ты предложишь ей не защиту, а партнерство на новом уровне. Равное. — Эрик тяжело вздохнул. В его голосе вдруг прозвучала несвойственная ему усталость. — Цени то, что у тебя есть, Теодор. У тебя есть кто-то. Пусть и строптивый, пусть и с кучей проблем… Но это твоя проблема. Твоя забота. Ты не один.
Теодор нахмурился, уловив нотку горечи.
— Что с тобой? Звучишь так, будто тебя самого только что ограбили и бросили в канаве.
— Пустяки, — отмахнулся Эрик, но было ясно, что это не пустяки. — Просто… наблюдаю за твоими семейными разборками и понимаю, что моя свобода от всего этого иногда кажется унылой и пресной. Никаких тебе страстей, никаких безумных женщин, готовых ради принципа лезть в пасть к чудовищу… Одна скучная ответственность и пустая квартира.