Лира лежала, прижавшись головой к его груди, слушая, как бьется его сердце. Оно стучало сильно и ровно. Ритм дома. Ритм безопасности. Ритм любви.
Он обнял ее крепче, его губы коснулись ее макушки.
— Ты мне так дорога, — прошептал он в тишину. — Больше жизни.
Она не ответила словами. Она лишь прижалась к нему еще теснее, и этого было достаточно.
Глава 50. Шоковая терапия
Утренний свет, мягкий и золотистый, струился через высокие окна спальни, окрашивая все в теплые тона. Теодор проснулся первым. Его тело было расслаблено, разум — чист и ясен. Он лежал на боку, наблюдая, как солнечные зайчики играют в каштановых прядях Лиры, раскиданных по подушке. Ее лицо в спокойствии было лишено привычной суровости, она казалась юной и беззащитной. Он чувствовал прилив такой нежности, что ему захотелось растопить весь мир и положить его к ее ногам.
Осторожно, чтобы не разбудить, он притянул ее ближе, вдохнул знакомый теперь запах ее кожи, смешанный с ароматом своих простыней. В этом было что-то первобытно правильное. Они пережили бурю и нашли причал друг в друге.
Когда Лира наконец открыла глаза, ее взгляд был спокоен, а на губах играла сонная, почти застенчивая улыбка. Они не говорили о вчерашнем. Не нужно было. Они завтракали в тишине, их ноги под столом находили друг друга, а пальцы то и дело тянулись, чтобы коснуться руки, плеча, щеки. Это было молчаливое празднование перемирия, рождение нового, хрупкого языка их личных «мы».
— Дорогая, — нарушил наконец тишину Теодор, отпивая кофе. Его голос был ровным, но в нем появился знакомый деловой оттенок. — Соберись, пожалуйста. Через час в кабинете собрание. Присутствие твое обязательно.
Лира подняла на него взгляд, в ее глазах мелькнуло легкое удивление, но не протест. Она кивнула.
— По делу? — спросила она просто.
— По самому главному, — многозначительно ответил он, и в его глазах вспыхнула та самая искра, что предвещала либо грандиозный провал, либо безрассудную победу.
---
Ровно через час кабинет Теодора снова был полон. На сей раз здесь собралась верхушка обоих кланов. С одной стороны стола — Ашер, Эрик и старшие офицеры «Черной Розы», их позы были расслабленными, почти фамильярными. С другой — Борис и ключевые люди Лиры из «Серебряного Льва», собранные, настороженные, чувствующие себя гостями на чужой территории.
Лира вошла последней, облаченная в свой доспех — строгий костюм и собранные в тугой узел волосы. Она заняла место рядом с Теодором во главе стола, чувствуя на себе десятки взглядов. Атмосфера была напряженной, но деловой.
Собрание началось с рутины: отчеты о передвижениях Чака, укрепление безопасности, финансовые вопросы. Теодор вел его жестко и эффективно, как всегда. Лира вносила свои коррективы, ее голос звучал уверенно. Казалось, все идет своим чередом.
И тогда, в паузе между двумя докладами, Теодор откинулся на спинку кресла, положил руки на стол, сплетя пальцы.
— Есть еще один вопрос, — произнес он, и его голос, не повышаясь, заполнил собой все пространство кабинета, заставляя замолчать последние шепотки. — Фундаментальный. Мы воюем с общим врагом. Но мы делаем это как две отдельные армии, связанные временным союзом. Это неэффективно. Это создает уязвимости.
Он обвел взглядом зал, останавливаясь на лицах своих людей, затем на людях Лиры.
— Поэтому я выношу на обсуждение единственно возможное в наших условиях решение, — он сделал театральную паузу, давая словам просочиться в сознание каждого. — Кланы «Черная Роза» и «Серебряный Лев» должны прекратить свое существование.
В кабинете воцарилась гробовая тишина. Казалось, даже воздух перестал двигаться. Люди переводили взгляды с Теодора на Лиру и обратно, пытаясь понять, не ослышались ли они.
— Что? — сорвался с губ Ашера сдавленный возглас.
Борис, сидевший напротив, нахмурился, его крупные кулаки сжались на столе.
Теодор не спешил. Он дал шоку улечься.
— Я предлагаю не просто союз, — продолжил он, и каждый звук падал, как отточенная сталь. — Я предлагаю слияние. Полное и безоговорочное. Создание новой структуры. Единой. С общим казной, общими ресурсами, единой иерархией и единым руководством.
Теперь взоры всех присутствующих, полные немого вопроса, уставились на Лиру. Они ждали ее реакции. Взброс? Гнев? Отрицание?
Но лицо Лиры было маской абсолютного, ледяного шока. Она смотрела на Теодора, но, казалось, не видела его. Ее глаза были широко раскрыты, губы чуть приоткрыты. Она знала, что он стратег, что он смел. Но это... Это было за гранью любого ее ожидания. Он не советовался с ней. Он вынес это на общее обсуждение, поставив ее перед фактом перед ее же людьми.