— Ты предлагаешь... мне распустить мой клан? — ее голос прозвучал тихо, но в нем была такая концентрация эмоций, что стало страшно. — «Серебряный Лев»... это все, что у меня было. Все, что я построила, чтобы выжить.
— Я предлагаю нам построить нечто большее, — парировал Теодор, его взгляд был твердым, но в глубине глаз читалась мольба понять. — Вместе. Не «я» и «ты». «Мы». Я не предлагаю тебе отдать свое детище. Я предлагаю создать наше. Общее.
В кабинете поднялся гул. Люди «Черной Розы» перешептывались, кто-то с одобрением кивал, кто-то скептически хмурился. Люди Лиры сидели в гробовом молчании, их верность и будущее висели на волоске.
— И кто будет во главе этого... «общего»? — с ледяной вежливостью спросила Лира, впиваясь в него взглядом.
Теодор выдержал ее взгляд.
— Мы оба, — ответил он просто. — На равных. Никто не поглощает никого. Мы начинаем с чистого листа. С новым именем. Новой эмблемой. Это будет наше наследие. Наследие Винсентов.
Последние слова повисли в воздухе. Он не предлагал ей просто быть его женой. Он предлагал ей стать его партнером в полном смысле этого слова. Создать династию.
Но для Лиры, которая только-только начала чувствовать почву под ногами в своем статусе независимого лидера, это прозвучало как ультиматум. Как еще одна, более изощренная, попытка контроля. Ее собственная боль и гордость вступили в жестокий бой с доверием, которое они с таким трудом выстрадали прошлой ночью.
Она медленно поднялась с места. Ее лицо было бледным.
— Мне нужно... подумать, — произнесла она, и ее голос дрогнул, выдавая внутреннюю бурю. — Мне и моим людям требуется время. Это не то решение, что принимается за минуту.
Не дожидаясь его ответа, она развернулась и вышла из кабинета, оставив за собой гробовую тишину и шокированного мужа, который наконец осознал, что его грандиозный жест мог стать самой большой ошибкой в их отношениях. Он хотел построить мост, а, возможно, лишь вырыл между ними новую пропасть.
Глава 51. Наследие
Стук ее каблуков по мраморному полу холла отдавался в висках Теодора учащенным, паническим ритмом. Он видел, как прямая спина Лиры скрылась за поворотом, ведущим в сад. Ее уход был криком, громче любого скандала. И он понял — сейчас или никогда.
— Все свободны! — рявкнул он через плечо в открытую дверь кабинета, не глядя на ошарашенных подчиненных, и ринулся за ней.
Он нагнал ее на каменной тропинке, ведущей к старой беседке. Она шла быстро, почти бежала, ее плечи были напряжены под тонкой тканью блузки.
— Лира! Стой!
Она лишь ускорила шаг, словно не слыша его. Но Теодор был быстрее и решительнее. Он догнал ее, схватил за руку выше локтя. Не грубо, но достаточно твердо, чтобы остановить.
— Отстань, Теодор! — она попыталась вырваться, ее глаза блестели от гнева и обиды. — Мне нужно побыть одной! Не сейчас!
— Нет, — его голос был низким и властным. — Сейчас. Мы поговорим сейчас. Потом будешь одна сколько захочешь.
Она сопротивлялась, но он, не отпуская ее руку, мягко, но неумолимо повел ее в сторону от главной аллеи, в глубь сада, к маленькой, уединенной беседке, увитой плющом. Он втолкнул ее внутрь, и они оказались в зеленом полумраке, в келье из листьев, где пахло влажной землей и старым деревом.
— Как ты мог? — выдохнула она, наконец вырвав руку и отпрянув от него. Глаза ее пылали. — Вынести это на общее обсуждение? Поставить меня перед фактом перед моими же людьми? Они теперь думают, что ты мной командуешь! Что ты просто поглощаешь мой клан!
— Я не поглощаю! — его терпение лопнуло, и он тоже заговорил на повышенных тонах, но это была не ярость, а отчаяние. — Я пытаюсь нас спасти! Ты не видишь дальше собственной гордости, Лира!
— Моя гордость — это все, что у меня было все эти годы! — крикнула она в ответ. — «Серебряный Лев» — это я! Это моя кровь, мои победы, мои потери! И ты хочешь, чтобы я просто стерла это!
— Я хочу, чтобы ты осталась жива! — рявкнул он, шагнув к ней так, что их груди почти соприкоснулись. Он схватил ее за плечи, заставив смотреть на себя. — Чтобы мы оба остались живы! Ты думаешь, Чак будет воевать с нами по-честному? Он будет бить по швам! А наши швы — это то, что мы разделены! Твои люди смотрят на моих как на чужаков, мои на твоих — как на обузу! Он сыграет на этом! Он уже играет!
Она пыталась вырваться, но его хватка была стальной.