— Я ничего не отниму у тебя! — он тряхнул ее, стараясь достучаться. — Ни твоего авторитета, ни твоих людей, ни твоего имени! Я предлагаю тебе все мое! Половину моей империи — нет, черт возьми, всю мою империю я кладу к твоим ногам и предлагаю построить новую! Вместе!
Она замерла, ее дыхание было частым и прерывистым.
— Зачем? — прошептала она, и в ее голосе слышалась не детская обида, а страх человека, который не верит в бескорыстие. — Зачем тебе это? Чтобы контролировать меня окончательно?
Его лицо исказилось от боли. Он отпустил ее плечи, но не отошел.
— Чтобы я мог спать по ночам! — его голос сорвался, став хриплым и уставшим. — Чтобы, когда ты уезжаешь на свои склады, я знал, что это не твой склад, а наш. И охрана там не твоя, а наша. Лучшая, какая только может быть. Чтобы, когда ты принимаешь решение, оно было подкреплено не только ресурсами «Серебряного Льва», а всей мощью, которой я обладаю. Чтобы твоя безопасность не зависела от того, позвонишь ты мне или нет!
Он провел рукой по лицу, сметая невидимую усталость.
— Ты говоришь, «Серебряный Лев» — это ты. Я понимаю. Но сейчас «Серебряный Лев» — это мишень на твоей спине. Я хочу превратить его в неуязвимый щит. Наш щит. И да, у этого щита будет новое имя. Потому что это будет не твое и не мое. Это будет наше. Наше общее наследие. Наша династия.
Он умолк, давая ей переварить его слова. Гнев в ее глазах поутих, сменившись сложной, глубокой думой.
— Ты ничего не потеряешь, Лира, — сказал он уже тише, почти ласково. — Ты приобретешь. Ты приобретешь мою верность не как мужа, а как партнера. Ты приобретешь мои ресурсы. Ты приобретешь моих людей, которые будут обязаны тебе уважением не потому что ты моя жена, а потому что ты — их лидер. Наравне со мной.
Он осторожно взял ее руку, на этот раз просто держа ее в своей.
— Я не хочу контролировать тебя. Я хочу, чтобы ты была неуязвима. Даже для самой себя. Даже для своей собственной гордости. И это… это единственный способ, который я вижу.
Лира смотрела на их сплетенные пальцы, потом подняла на него взгляд. Буря в ее глазах улеглась, но оставила после себя рябь сомнений и надежды.
— Ты должен был начать с этого, — тихо сказала она. — Не с ультиматума в кабинете. А с этого разговара здесь.
— Я знаю, — он вздохнул. — Я ошибся. Я думал, что это будет сильный ход. Что это покажет нашу решимость. Но я напугал тебя. И прошу за это прощения.
Она медленно кивнула, ее пальцы слегка сжали его ладонь.
— Дай мне время, — попросила она. — Это… очень много. Мне нужно обдумать. Поговорить с Борисом. Со своими людьми.
— Конечно, — он поднес ее руку к своим губам и коснулся ее костяшек губами. — У нас есть время. Но не очень много. Чак его нам столько не отпустит.
Они стояли в беседке, держась за руки, два лидера, два бывших одиночки, пытающиеся найти путь друг к другу не только в спальне, но и в мире, где правит сила. И впервые за этот день в ее глазах он увидел не шок и не гнев, а серьезное, взрослое размышление. Это был маленький шаг. Но шаг вперед.
Глава 52. Живы
Прошло три дня. Три дня напряженного молчания, витавшего в особняке подобно густому туману. Лира избегала общих пространств, проводя время в своем кабинете или в библиотеке, заваленная документами и картами. Она анализировала, взвешивала, просчитывала риски и последствия слияния кланов. Это было похоже на попытку разгадать шахматную задачу, где на кону стояла не просто победа, а вся ее жизнь, выстроенная с таким трудом.
Теодор, в свою очередь, давал ей пространство. Он не давил, не требовал ответа. Но его присутствие ощущалось повсюду — приказание охраны удвоить бдительность, ее любимый чай, появлявшийся на столе как по волшебству, когда она засиживалась допоздна, его пиджак, накинутый на спинку ее стула, когда в библиотеке становилось прохладно. Это была его молчаливая тактика — напоминать, что он рядом, не переходя границ.
На четвертый день он нашел ее в зимнем саду. Она сидела на каменной скамье, глядя на призрачные орхидеи, ее взгляд был отрешенным. Он подошел и сел рядом, не говоря ни слова. Минуту они молчали, слушая, как где-то капает вода.
— Прежде чем ты примешь решение, — тихо начал Теодор, ломая тишину, — есть еще кое-что, что ты должна увидеть. Кое-кто.
Лира повернула к нему голову, настороженная.
— Мои родители, — выдохнул он. — Они хотели бы встретиться с тобой. Мы можем съездить к ним. Ненадолго.
Реакция Лиры была мгновенной и совершенно неожиданной. Ее глаза расширились не от страха или нежелания, а от чистого, неподдельного шока.