В этот момент из машины, словно взрыв розового конфетти, выпорхнула Мари.
— Здравствуйте! Ой, какой у вас милый дом! Прямо как из сказки! Я Мари, сестра Лиры! Очень приятно познакомиться!
Александр рассмеялся, его взгляд на секунду переключился на сияющую блондинку, а затем снова вернулся к Лире.
— Очень приятно, Мари. И тебе, дорогая, — это было обращено к Лире. Он подошел ближе, но не стал пытаться обнять ее или пожать руку, видя ее скованность. — Не стойте на холоде, проходите в дом. Маргарита уже заварила чай и, я подозреваю, достала свое знаменитое яблочное варенье. Не смейте отказываться, — он подмигнул ей, и в этом жесте было столько простого, отеческого тепла, что ледок в груди Лиры дал первую трещину.
— Пап, ты же обещал не пугать ее сразу своими историями, — с легким укором сказал Теодор, но по его лицу было видно, что он доволен.
— Какие истории? — невинно спросил Александр. — Я всего лишь предлагаю варенье. Иду, сообщу Марго, что гости прибыли.
И он, кивнув им, повернулся и зашел в дом, оставив их на пороге.
Лира выдохнула, словно только сейчас вспомнив, как дышать. Она посмотрела на Теодора.
— Он… очарователен, — прошептала она с искренним изумлением.
— Я же говорил, — ухмыльнулся Теодор и, наконец, протянул ей руку. — Ну что, госпожа Винсент? Готовы встретиться с остальной частью семьи?
Лира колебалась лишь секунду, затем положила свою ладонь в его. Ее хватка была крепкой, почти цепкой. Она кивнула.
— Готова.
И они вместе, держась за руки, переступили порог дома, из которого когда-то вышел одинокий и холодный мальчик, и в который теперь возвращался мужчиной, приведшим свою любовь.
Глава 55. Тепло
Дом встретил их не пафосом и холодом, а ароматом свежей выпечки, воска для мебели и чего-то неуловимого, что бывает только в домах, где живут долго и с любовью. В прихожей висели старые фотографии — молодой Александр с ружьем на охоте, Маргарита в свадебном платье, сияющая, и вот он, Теодор, лет десяти, угрюмый, с разбитой коленкой и сжимающий в руке самодельный лук.
Лира невольно задержала взгляд на этом фото, и уголки ее губ дрогнули.
Из гостиной навстречу вышла Маргарита. Невысокая, круглолицая, с седыми волосами, убранными в элегантную плетеную прическу, и в простом, но изысканном шерстяном платье. Ее глаза, такие же проницательные, но наполненные бездонной добротой, сразу же нашли Лиру.
— Ну, наконец-то, — произнесла она, и ее голос был похож на теплый мед. Она не бросилась обнимать, а подошла и взяла руки Лиры в свои. Ладони у нее были теплыми, чуть шершавыми от работы. — Дай-ка на тебя посмотреть, дитя мое.
Лира застыла под этим внимательным, но не осуждающим взглядом.
— Красивая, — решительно заключила Маргарита. — И сильная. Это видно. Проходите, проходите, не стойте в прихожей. Чай уже закипает.
Они устроились в гостиной, на мягком диване с выцветшей от времени, но качественной обивкой. Александр занял свое кресло-трон у камина, Теодор сел рядом с Лирой, а Мари, словно солнечный зайчик, устроилась на пуфе рядом с Маргаритой и сразу же начала восхищаться ее вязаной салфеткой.
Первые пятнадцать минут были самыми тяжелыми. Александр, попивая чай, начал с легкого, но неумолимого допроса.
— Так вы, Лира, возглавляете… бизнес-империю своего дяди? — спросил он, делая ударение на слове «бизнес-империю».
Лира, держа изящную фарфоровую чашку, отрицательно кивнула, чувствуя, как под взглядом двоих внимательных людей ее легенда про дядю покажется хлипкой, как карточный домик.
— Нет, — ответила она просто, не вдаваясь в подробности. — Это моя.
— Сложное дело для молодой женщины, — заметила Маргарита, наблюдая, как невестка держит чашку — уверенно, без дрожи. — Особенно в наше неспокойное время. Много… конкурентов.
— Справляюсь, — парировала Лира, и в ее глазах на мгновение вспыхнул знакомый Теодору стальной огонек.
Александр хмыкнул, одобрительно.
— Вижу. Наш сын никогда не приводил к нам девушек, которые «справляются». Обычно они умели только улыбаться и говорить «какой у вас чудесный дом».
Теодор скептически хмыкнул, глядя в свою чашку.
Допрос продолжался. Они спрашивали о ее семье, и Лира, краснея и запинаясь, рассказывала выдуманную историю о «дяде-затворнике». Они спрашивали о том, как они с Теодором встретились, и Теодор, к ее удивлению, взял инициативу на себя, рассказав версию о «бизнес-переговорах, переросших в нечто большее» с такой уверенностью, что даже она на секунду ему поверила.