Атмосфера начала меняться, когда Маргарита принесла тот самый яблочный пирог. Он был великолепен — румяный, с ароматом корицы и ванили.
— Это мой коронный рецепт, — с гордостью сказала она, разрезая его на куски. — Теодор его обожал в детстве. Всегда воровал куски с подоконника, где он остывал.
— Мама, — застонал мужчина с выражением лица того самого мальчишки с фотографии.
— Что «мама»? Правда есть правда. А ты, дорогая, готовишь?
Лира, с набитым ртом, замерла. Затем, проглотив, честно призналась:
— Плохо. Я могу приготовить три блюда, и все они съедобны только в условиях голодной смерти.
Маргарита рассмеялась, а Александр фыркнул.
— Честно, — одобрительно кивнул он. — Мне нравится. Моя Марго, когда мы поженились, могла только чай заварить. Смотри, как научилась.
Маргарита легонько шлепнула его по плечу, но сияла. Лед был сломлен.
Разговор потек легко и непринужденно. Александр начал рассказывать забавные истории из детства Теодора — о том, как тот пытался приручить лисенка, и тот перегрыз все его ботинки, о том, как он поспорил с одноклассником и просидел сутки на крыше сарая, потому что поспорил, что не слезет.
Лире было странно слушать о таком Тео. Она смотрела на него и видела, как он отводит взгляд, смущенно хмурится, но не останавливает отца. Он позволял им видеть его уязвимым. И это было даром, который он преподносил ей.
Мари, в свою очередь, очаровала всех. Она болтала без умолку, восхищалась каждым предметом в доме, расспрашивала Маргариту о рецептах, а Александра — о саде. Дом наполнился смехом.
В какой-то момент Маргарита взяла Лиру под руку и повела ее на кухню, «помыть посуду». Они стояли у раковины, и женщина, глядя в окно на сад, сказала тихо:
— Он изменился, мой мальчик. Стал… спокойнее. В нем появился мир. Раньше он был весь как натянутая струна. Всегда готовый сорваться. А сейчас… я вижу, он дышит полной грудью. И это благодаря тебе.
Лира не нашлась, что ответить. Она просто смотрела на воду, смывающую пену с тарелки.
— Он многое пережил, — продолжала мать Тедди. — И мы не всегда могли ему помочь. Его мир… он другой. Жестокий. Мы молились, чтобы он нашел кого-то, кто будет ему опорой. Кто будет сильным рядом с ним, а не слабым за его спиной. — Она повернулась и посмотрела Лире прямо в глаза. — Спасибо тебе, дочка.
Слово «дочка» прозвучало так естественно, что у Лиры перехватило дыхание. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как в горле встает ком.
Когда они возвращались в город, уже вечерело. Мари, уставшая от избытка впечатлений, уснула на заднем сиденье, уткнувшись в подушку.
В салоне царила мирная тишина. Лира смотрела на убегающую в сумерках дорогу.
— Ну? — тихо спросил Теодор, прерывая молчание. — Какие впечатления?
Лира медленно повернулась к нему. В свете приборной панели он видел, что ее глаза блестят.
— Они потрясающие, — прошептала она. — Твои родители. Они… настоящие. Я не знала, что такие бывают.
— Они приняли тебя, — сказал он. Это был не вопрос, а констатация факта.
— Да, — выдохнула она. — И, кажется, даже полюбили. Твоя мама назвала меня «дочкой».
Теодор на секунду отвел взгляд с дороги, чтобы посмотреть на нее. Он улыбнулся той самой, редкой, мягкой улыбкой, которая делала его моложе.
— Она никогда ни в чем не ошибается.
Они сначала завезли сонную и довольную Мари домой. Та, прощаясь, прошептала Лире на ухо: «Видишь? А ты боялась. Они тебя обожают!».
И вот они снова остались вдвоем в машине, мчась к своему общему дому. Прошлое напряжение и страх окончательно растаяли, сменившись новым, глубоким чувством принадлежности. Лира смотрела на профиль Теодора и понимала, что он привез ей не просто познакомиться с родителями. Он привез ей ключ к части своей души, которую он так тщательно скрывал от всех. И этот ключ подошел к замку ее собственного одиночества.
Она протянула руку и положила свою ладонь ему на колено. Он накрыл ее своей рукой, не глядя.
Глава 56. Догонялки
Лира сидела, развалившись в кресле, и смотрела на огни города, которые приближались. Ее рука лежала на колене Теодора, и он периодически накрывал ее своей, чтобы переключить передачу, а потом возвращал обратно, как будто это было ее законное место.
— Я до сих пор не могу поверить, — тихо сказала она, ломая комфортное молчание.
—Во что? — он бросил на нее быстрый взгляд.
— Что у тебя есть родители.Настоящие. И что они… такие.
Он усмехнулся.