— Черт возьми, ты прекрасна, — выдохнул он, все еще смеясь. — Настоящий ураган в розовом капюшоне. Я думал, ты просто милая, пустая болтушка. А ты, оказывается, с коготками.
— Вы ничего обо мне не знаете, — парировала Мари, но уже без прежней злости. Ей начало нравиться это противостояние.
— И я бы очень хотел это исправить, — неожиданно серьезно сказал он. Он оттолкнулся от косяка и сделал шаг внутрь. — Что скажешь? Прогуляешься со мной по этому склепу? Покажешь все его самые сокровенные тайны? А я, в свою очередь, перестану сравнивать тебя с привидением.
Мари колебалась, но любопытство и странное, щекочущее нервы волнение перевесили. Этот мужчина был опасен, но не так, как Теодор или Чак. Он был опасен для ее спокойствия. Для ее сердца.
— Ладно, — сдалась она, стараясь казаться небрежной. — Но только потому, что мне все равно скучно. И ведите себя прилично.
— О, это вряд ли, — снова загородив ей дорогу, прошептал Эрик, и в его глазах вспыхнули веселые огоньки. — Прилично — это так скучно. А с тобой, я чувствую, скучно не будет никогда.
И он, наконец, пропустил ее вперед, следуя за ней по коридору, как изящная, хищная тень, готовная в любой момент продолжить их игру.
Глава 63. Приманка
Время, проведенное с Эриком, пролетело для Мари в странном вихре противоречивых эмоций. Он водил ее по особняку, показывая якобы «секретные» комнаты, которые оказывались обычными кладовками или кабинетами, и все это сопровождалось его язвительными, но невероятно забавными комментариями. Он дразнил ее, она огрызалась, но постепенно ее защитная стена из раздражения начала давать трещины. Под маской циничного плейбоя она начала угадывать ум, наблюдательность и какую-то глубинную, скрытую усталость, которая странным образом резонировала с ее собственным, вечно притворно-солнечным настроением.
Они вышли в зимний сад, и он, к ее удивлению, с абсолютно серьезным видом начал рассказывать ей о сортах орхидей, которые Теодор коллекционировал с почти маниакальной страстью.
— Эта, видишь, почти погибла, когда мы пережили попытку захвата власти пять лет назад, — он указал на хрупкий цветок с темно-бордовыми лепестками. — Систему полива отключили на три дня. Но она выжила. Упрямая, как и все в этом доме.
Мари смотрела на него, и ей вдруг стало интересно по-настоящему. Не как к карикатурному злодею, а как к человеку.
— А вы? — неожиданно для себя спросила она. — Вы тоже упрямый?
Эрик повернулся к ней, и его улыбка на этот раз была без привычной насмешки.
— Я, милая Мари, — мастер искусственного орошения. Сохраняю видимость жизни, пока все вокруг либо гибнет, либо борется за выживание.
Эти слова задели ее за живое. Она тоже была мастером искусственного солнца. Они стояли в тишине, наполненной ароматом цветов и влажной земли, и между ними внезапно возникло новое, хрупкое понимание.
Внезапно ее телефон вибрировал. Сообщение от Лиры: «Все хорошо. Он счастлив. Спит. Не беспокойся».
Камень с души Мари свалился. Она улыбнулась, чувствуя, как напряжение последних часов уходит, сменяясь легкой эйфорией. Все было хорошо. Ее сестра была счастлива. Мир снова казался ярким и безопасным.
— Мне нужно идти, — сказала она Эрику, и в ее голосе снова зазвенели привычные нотки. — Миссия выполнена. Сестра в надежных руках.
— Жаль, — он сделал паузу, глядя на нее. — А мои руки ненадежные. Но, признаться, гораздо более интересные.
Она рассмеялась, уже без злости.
— Это мы еще проверим. До свидания, Эрик.
— До скорого, Розовая угроза, — он проводил ее до главного выхода тем же ленивым, уверенным взглядом.
На улице ее ждала машина с охраной Теодора.
— Мисс, проводим вас, — сухо сказал один из гвардейцев.
Но Мари чувствовала себя на седьмом небе. Воздух был прохладным и свежим, звезды только начинали зажигаться на вечернем небе. Ей не хотелось залезать в душную машину. Хотелось идти, чувствовать под ногами брусчатку, дышать полной грудью и переваривать все, что случилось сегодня.
— Нет, спасибо, — весело сказала она. — Я пешком. Недалеко же. Пройдусь.
— Мисс, приказ… — начал было гвардеец, но она уже махнула ему рукой и, насвистывая, зашагала по пустынному тротуару в сторону своего дома.
— Я не ребенок! — бросила она через плечо. — И мне нужен воздух!
Она не видела, как гвардеец тут же достал телефон, чтобы доложить об отклонении от протокола. Она была поглощена своими мыслями. О Лире. О ребенке. О Теодоре, который оказался не монстром, а… мужчиной. И об Эрике с его грустными глазами и язвительной улыбкой.