Ее маршрут лежал через тихий, престижный район, где особняки стояли в глубине участков, за высокими заборами. Улицы были пустынны. Она шла, погруженная в себя, и не заметила, как из-за угла впереди плавно выкатился черный внедорожник с тонированными стеклами.
Машина остановилась в метре от нее. Дверь открылась, и оттуда быстро вышел крупный мужчина в простой темной куртке. Мари, на мгновение растерявшись, подумала, что это еще один человек Теодора, посланный вернуть ее.
— Я сказала, я пройдусь… — начала она, но тут же замолчала.
Из тени деревьев позади нее вышли еще двое. Они двигались бесшумно, профессионально. Слишком профессионально, чтобы быть обычной охраной.
Ледяная струйка страха пробежала по ее спине. Она инстинктивно шагнула назад, но путь был отрезан.
— Ребят, что вам надо? — попыталась она сказать бойко, но голос предательски дрогнул.
Мужчина перед ней, не говоря ни слова, рванулся. Мари взвизгнула и попыталась отпрыгнуть, но он был невероятно быстр. Его рука, словно стальной капкан, впилась ей в предплечье. Боль, острая и жгучая, пронзила ее.
— Отстань! — закричала она, пытаясь вырваться, бьюсь другой рукой, целясь ему в лицо.
Но он был сильнее. Он крутанул ее, прижав спиной к себе, а его свободная рука обхватила ее шею, не давая кричать. Она задыхалась, ее легкие горели. Она билась, дрыгала ногами, пыталась ударить его каблуком по голени, но удары приходились впустую по его мускулистым ногам.
В это время двое других подошли сзади. Один из них достал нечто похожее на шприц. Мари увидела блеск иглы, и ее охватил дикий, животный ужас. Она извивалась, пытаясь вырваться, но ее держали мертвой хваткой.
— Нет! Помогите! — успела она выкрикнуть, прежде чем игла с резкой, жгучей болью вонзилась ей в шею.
Почти мгновенно по ее телу разлилось странное тепло. Силы стали покидать ее с пугающей скоростью. Мышцы обмякли, ноги подкосились. Зрение поплыло, звуки стали приглушенными, как из-под воды. Она почувствовала, как ее подхватывают за руки и ноги, и безвольно бросили на заднее сиденье внедорожника. Дверь захлопнулась, поглотив последние проблески уличного света.
Она лежала, не в силах пошевелиться, не в силах кричать. Ее сознание плавало в густом, тягучем тумане. Она чувствовала, как машина трогается с места, как она набирает скорость. Где-то вдали, сквозь пелену, доносились приглушенные голоса.
— ...легкая добыча... сама пошла...
—...босс будет доволен...
Потом голоса стихли. Мари лежала, глотая слезы, которые не могли пролиться, и слушала, как бьется ее собственное, перепуганное до смерти сердце. Она думала о Лире. О том, как та будет себя винить. О Теодоре. Об Эрике... «До скорого, Розовая угроза...» — эхом отозвалось в ее затуманенном сознании. Какая ирония.
Внезапно машина резко затормозила. Ее тело съехало с сиденья, и она ударилась головой о пол. Боль на секунду прояснила сознание. Она услышала, как открывается дверь со стороны водителя, потом шаги, обходящие машину. Дверь рядом с ее головой распахнулась.
И тогда, в проеме, на фоне темного неба, возникла высокая, мощная фигура. Он наклонился, и свет из салона упал на его лицо. Холодные, пустые глаза, тонкие губы, сложенные в подобие улыбки, в которой не было ни капли тепла.
Чак Пратчетт. Он смотрел на нее, как коллекционер смотрит на новое, редкое насекомое в своей коллекции.
— Ну, здравствуй, сестричка, — его голос был тихим, шелковым и от этого еще более жутким. Он протянул руку и провел тыльной стороной пальцев по ее щеке. Его прикосновение было ледяным, как у змеи. Мари попыталась отдернуться, но ее тело не слушалось. — Какой милый, беззащитный маленький цветочек. Совсем не похож на ту колючку, что от меня ускользнула. Интересно, как далеко она готова пойти, чтобы вернуть тебя? И как далеко готов зайти ее новый... муженек?
Он замолчал, наслаждаясь страхом в ее глазах, который она была не в силах скрыть.
— Не бойся, детка, — прошептал он, и его лицо приблизилось к ее лицу. — Ты — всего лишь приманка. А на хорошую приманку всегда клюет самая крупная рыба.
Он выпрямился и кивком приказал кому-то позади. Дверь захлопнулась, и Мари снова погрузилась в темноту и ужас, понимая, что стала разменной монетой в игре, правила которой не знала, и ставки в которой были бесконечно высоки. Ее маленький, розовый, беззаботный мир рухнул в одно мгновение, и теперь ее судьба висела на волоске, завися от исхода войны, которую она никогда не просила и не понимала.