— Вернись сам, — прошептала она, и ее голос дрогнул. — Оба. Вернитесь сами.
Он наклонился и прижался губами к ее лбу. Этот поцелуй был печатью. Обещанием. Прощанием.
— Жди меня, — сказал он и, развернувшись, вышел из комнаты. Его шаги затихли в коридоре, а вскоре со двора донесся рев моторов, который быстро удалился и стих.
Лира стояла неподвижно, слушая тишину. Пять минут. Она дала себе пять минут, как будто соблюдая какой-то странный траурный ритуал. Она слышала, как ее сердце колотится в груди, чувствовала слабую, ноющую боль внизу живота — напоминание о новой жизни, которую она должна была беречь.
Но она также слышала в памяти крик сестры. И видела лицо Чака — самодовольное, жестокое, уверенное в своей безнаказанности.
«Он ждет Теодора, — пронеслось в ее голове. — Он ждет штурма. Он готов к войне. Но он не ждет меня».
Он хотел ее. Не ее смерть. Ее покорность. Ее унижение. И пока Теодор будет штурмовать ворота, Чак будет готовиться к его встрече, отвлекаясь на громкий, ожидаемый шум. У нее будет окно. Маленькое, опасное окно возможностей.
Пять минут истекли.
Лира резко распахнула дверь гардеробной. Она сбросила халат. Ее движения были быстрыми, точными, выверенными годами выживания. Она надела темные, обтягивающие штаны, удобные кроссовки на плоской подошве, темную водолазку. Она не стала брать жилет — ему нечего было защищать от ее главной угрозы. Вместо этого она пристегнула к поясу компактный, но смертоносный пистолет, а к лодыжке — отточенный керамический клинок, невидимый для металлодетекторов.
Затем она достала старый, невзрачный телефон, «сиротку», который не был привязан к основной сети Винсентов. Она набрала всего два номера.
— Борис. Макс. Парковка у восточных ворот. Пять минут. Тихий ход. Никаких переговоров с командой Винсента.
Она не стала слушать ответы. Она знала, что они будут там. Это были ее люди. Ядро «Серебряного Льва». Они шли за ней в огонь и воду еще до того, как она узнала о существовании Теодора.
Обмануть охрану Теодора, оставленную для ее защиты, было проще простого. Она спустилась по служебной лестнице, вышла в сад и, пользуясь слепыми зонами в освещении, подошла к восточной стене. Охранники патрулировали главные ворота и парадный вход. Они не ожидали, что их хозяйка, беременная женщина, будет пробираться через кусты, как диверсант.
У стены ее уже ждала темная, без опознавательных знаков, машина. На переднем сиденье — Борис, его массивная фигура почти заполняла пространство. На заднем — Макс, молодой, с живыми глазами и пальцами, привыкшими к взлому любых электронных систем.
Лира молча села рядом с Максом. Борис встретился с ней взглядом в зеркале заднего вида. Никаких вопросов. Только готовность.
— Он ждет штурма, — тихо сказала Лира, глядя в окно на мелькающие огни города. — Он сосредоточит все силы на главных точках входа. Но он не идиот. У него будет запасной выход. Пост охраны при нем будет минимальным. Он захочет лично наблюдать за… за унижением Мари. И за тем, как я приползу к нему на коленях.
Ее голос был холоден, как лед.
— Мы не пойдем через главный вход. Мы найдем его черный ход. И мы войдем тихо. Наша цель — Мари. Остальное… — она замолчала, и в ее глазах вспыхнул тот самый, знакомый Борису, стальной огонек, — …остальное — вторично.
Борис кивнул и резко нажал на газ. Машина бесшумно понеслась по ночным улицам, как тень, устремляясь навстречу опасности, которую ее хозяйка выбрала сама, вопреки всем приказам, логике и инстинкту самосохранения. Лира Винсент шла на войну. Не как жена главы клана, а как Лира Стилл — бывшая жертва, ставшая хищником, готовая снова посмотреть в глаза своему кошмару, чтобы спасти то немногое, что осталось от ее старой, солнечной жизни.
Глава 70. Поле боя
Главный вход.
Оглушительный грохот разнес ночную тишину промышленной зоны. Ворота заброшенного мясокомбината, скрепленные на скорую руку цепью, с треском вылетели из петель под напором «Сопрано». Еще до того, как пыль осела, в проем ринулись тени.
— Группа «Альфа», вперед! Прикрытие! — скомандовал Теодор, его голос был слышен даже поверх стрельбы.
Внутри было царство хаоса и полумрака. Пространство бывшего цеха освещалось лишь несколькими аварийными лампами, отбрасывающими длинные, искаженные тени. Пули со свистом рикошетили от ржавых конвейеров и металлических балок. Люди Чака, засевшие на импровизированных позициях, встретили их шквальным огнем.