Абсолютно в духе этого сериала.
Если бы «Клан Сопрано» был музыкальной группой, то его участники отбирали бы новый материал, не заботясь о публике, исполняли бы свои великие хиты только когда хотят, а их певец иной раз поворачивался бы к залу спиной. Финальное выступление такой группы могло бы закончиться так: музыканты уходят со сцены прямо посредине последней песни, а гитарист и басист, уходя, намеренно забывают отключить свои инструменты. Выкрики. Искры. Затемнение.
Никаких вызовов на бис.
Между прочим, вспомните все, что привело к сцене в «Хольстене», и не говорите, что вас не предупреждали: концерт закончится именно так. Это и Ричи Април, приготовившийся для решающего сражения и во время ужина получивший пулю от Дженис. Это предательство Пусси, которое открылось не благодаря данным расследования, а через сон, последовавший за пищевым отравлением. Это русский, который, может быть, спасся, а может быть, нет. Это работник месяца. Это Джиджи Честоне, умерший от инфаркта в туалете, Рэй Курто, скончавшийся на переднем сиденье машины агента Сансеверино, Тони Бландетто, погибший на крыльце. Это и Ральфи, прошедший через «Университет» до конца третьего сезона и проживший еще половину четвертого, пока, наконец, его не убили за преступление, никак не связанное со смертью Трейси; мы никогда не узнаем, совершил ли он его на самом деле.
Что годится для всего «Клана Сопрано», то годится и для его эпизода «Сделано в Америке».
Адвокат Тони Минк безуспешно пытается вытрясти кетчуп из бутылки, пока Тони не выхватывает ее у него из рук и сам не делает попытку. Но кетчуп остается на месте.
Но если ничего не работает, как мы или Тони хотим, то, возможно, в этом заключена суть эпизода и всего сериала.
Мы думаем о фильме, жалея самих себя, в то время как великий ветер несет нас по небу. Вот мы и пришли к концу и не можем избавиться от ощущения того, что мир (и наше отражение его в искусстве) должен иметь больше смысла.
Пилотный эпизод начинается с опасений Тони, высказанных Мелфи, что лучшие дни для его бизнеса (с намеком на Америку) уже окончились. Надвигающееся ощущение бесчувствия и отчаяния. Ощущение того, что лучшее (что бы ни имелось в виду) ушло в прошлое. Накладывающееся ощущение того, что переживания, важные для нас, важны для истории или даже для наших друзей и родственников, пусть мы хотели бы думать, что это не так; что когда мы уйдем, нас наверняка забудут, как 99,99999 процентов людей. Эта мысль закодирована в каждой секунде серии «Сделано в Америке», и она красной нитью тянется через весь сериал, более всего выражаясь в парижском монологе Кармелы о том, что личные беды сотрутся ходом истории, а также в постепенном разрушении памяти Джуниора, которое достигает здесь пронзительного завершения.