Подготовка сцены
Аллан Сепинволл / 08/04/2007
Когда перед художником-постановщиком «Клана Сопрано» Бобом Шоу и специалистом по подбору натуры в сериале Региной Хейман в третьем сезоне поставили задачу найти дом для новой любовницы Тони, Глории Трилло, они оба предположили, что она могла бы жить высотных апартаментах в Форт-Ли, или в каком-нибудь другом месте, близком к Нью-Йорку, которое подходит для одинокой женщины, делающей карьеру.
С этим предложением они пришли к Дэвиду Чейзу, который настаивал: «Нет, нет, она живет в каком-нибудь домике в лесу! Она ведьма!»
Что называется, подобрав челюсть с пола, Хейман отправила свою команду по подбору натуры искать что-то похожее на домик. Они искали и искали, но все кандидаты отпадали, потому что находились слишком далеко, чтобы туда могла поехать вся съемочная группа. Наконец, совершенно случайно один из «скаутов» проезжал мимо отеля «Фрайер-Тук-инн», что на дороге-23 в Сиде-Гроув, и заметил небольшой коттедж прямо за отелем.
Были приложены немалые усилия, но внешний вид дома лишь мелькает на экране, в то время как интерьер дома Глории был создан на площадках Silvercup Studious в Лонг-Айленд-Сити.
Добро пожаловать в мир Хейман и Шоу, которые с начала второго сезона отвечают за нахождение или строительство (а иногда за то и другое сразу) тех мест, где Тони Сопрано и компания живут, работают, а иной раз и убивают.
Если во втором сезоне дядя Джуниор по постановлению суда должен находится под домашним арестом, это означает, что ему нужен дом, и Шоу знал по собственным детским воспоминаниям и по рассказам родственников-итальянцев, каким должно быть это место.
«Он был из старшего поколения. В то время люди не имели особого желания принадлежать к верхнему слою среднего класса, в отличие от Тони и Кармелы. И пожилые обычно никуда не переезжают, они говорят: „Это мой дом“. Мы также предположили, что, раз Джуниор никогда не был женат, значит, как это принято у его поколения, он не выезжал из родительского дома. Поэтому последний крупный ремонт жилища Джуниора был в 50-х годах. Люди всегда удивляются, почему Джуниор, фактический босс мафии, живет в таком никудышном доме, но на самом деле это очень близко к условиям, в которых жило то поколение итальянских американцев, в том числе и мафия».
Чейз хорошо помнил все те места, где жил сам и которые посещал во времена своего детства и юности в Нью-Джерси, и он очень хорошо представлял, что он хочет видеть в кадре, а что не хочет. Подбирая местоположение для дома доктора Мелфи, Шоу не заметил зеркала, висящего в прихожей, и в кадр попала отраженная в зеркале целая коллекция шляп, которая находилась за кадром.
«Когда Дэвид увидел сцену, — вспоминает Шоу, — он очень расстроился и сказал: „У Мелфи нет коллекции шляп!“»
Прощальные речи
О Джеймсе Гандольфини, 1961–2013
Великий и замечательный человек
Мэтт Золлер Сайтц / 20/06/2013
Джеймс Гандольфини был реальным человеком. Он был особенным. Мы это чувствовали.
Друзья это чувствовали. Коллеги это чувствовали. Люди, которые говорили с ним в течение пяти минут и больше никогда с ним не виделись, это чувствовали. Люди, которые никогда с ним не встречались лично, но наблюдали за ним в «Клане Сопрано», это чувствовали.
Он был реальным. Он был глубоким. Это правда.
У Джеймса Гандольфини настоящая связь со зрителями. Все, кто видел его — в большой роли или второстепенной — понимали это. Вы наблюдали за его игрой и думали: «Да. Он попал в точку. Он понимает».
Он не был одним из них. Он был одним из нас.
«Я актер, — сказал он однажды репортеру. — Я делаю работу и иду домой. Почему я вам интересен? Я ведь не расспрашиваю водителя грузовика о его работе?»
У смертного одра Джеймса Гандольфини — от инфаркта, в таком молодом возрасте, в пятьдесят один год — я хочу сказать о его правдивости и об источнике этого, о его доброте. Я знал его как журналист, но могу засвидетельствовать, что все услышанное вами — это правда. Он был хорошим человеком.
Думаю, что доброта Гандольфини лежала в основе его крепкой связи со зрителями. Вы ощущали в нем эту доброту, — неважно, был его герой мучеником или мучителем. Она сквозила в его печальных глазах и лучезарной улыбке.
Я писал о «Клане Сопрано» для газеты «Стар-Леджер», газеты, которую Тони поднимал в конце подъездной дорожки. Я контактировал с членами съемочной группы после того, как передал освещение событий сериала своему коллеге Алану Сепинволлу (в январе 2001 года). Мы с Гандольфини не были друзьями или приятелями. Думаю, не многие люди из прессы могли этим похвастаться, за исключением тех, кто знал Гандольфини до того, как к нему пришла слава.