Ральф медлил. Он был жутко недоволен и зол, за то, что именно таким образом его заставляли открывать истинную причину происходящего, ему в свою очередь было невыносимо показывать перед ними свою слабую сторону, ведь он, как и они всего лишь боролся за свою жизнь.
- Это моя тяжелая ноша, - нехотя проговорил Ральф. – В нашей провинции у меня появились враги, которые желают свергнуть меня и занять место вожака клана. Снова может вспыхнуть война между стаями, но я не собираюсь так быстро сдаваться, и лугару будут гибнуть на этой войне сотнями. Я не хочу терять власть, доставшуюся мне по праву, не хочу умирать и не хочу, чтобы гибли невинные лугару. Когда я доберусь до заговорщиков – они пожалеют, что родились на свет. Эти твари навели на меня очень древнее и запутанное проклятье. … Я не могу произвести на свет наследника, ни со своей женой, ни с какой другой женщиной лугару. А если через семь лет с начала моего правления у меня не родится сын – по нашим законам я не достоин править провинцией и жить в этом мире. Но это ложь и мерзкий обман!!! И я не пойду на поводу у выродков! Мой чародей узнал, что родить ребёнка мне сможет только женщина, не принадлежащая нашему миру. Моё время истекает, скоро мои враги поднимут головы, а в нашем клане из чужачек только эта девушка. Поэтому выбор и пал на неё. Она должна добровольно родить мне сына! Я иду на такую жертву, переступая через своё унижение, а она согласна пойти на подобное, чтобы спасти вашу стаю? Если она не согласится – мне терять нечего, одной сотней больше убитых, одной сотней меньше.
У Мэг всё поплыло перед глазами, в голове щёлкнуло, зашумело и закружилось, а раздававшийся голос Ральфа отдавался вокруг глухим эхом. Понимание обрушилось на неё тяжелой лавиной ужаса. Это совершенно не укладывалось в её сознании, уже мысленно настроившись на близкую и неминуемую гибель, она видела в предложении князя ещё худшее зло.
Войт опешил, опустив кинжал, удивленно всматриваясь в лицо Ральфа. Пошатнувшись на неуверенных ногах, Мэг прошептала, обращаясь к Войту:
- Я … не могу, … лучше убей меня … только быстро.
Но Ральф тоже понял, о чём она просит своего друга, и предупреждая его ответ, он заговорил первым:
- Ты видимо в своей жизни ещё не видала, как на твоих глазах кого-нибудь убивали. Хочешь увидеть, как казнят лугару? Приведите виновного! – крикнул он, поворачиваясь к своим воинам.
К нему подтащили какого-то связанного мужчину лугару, с взлохмаченными грязными волосами, в порванной, висевшей на нём лоскутами одежде. В его глазах горела ненависть, но лицо казалось совершенно отрешенным и безразличным.
- Это вражеский лазутчик из клана «белого брата». – Произнес князь, равнодушно и криво усмехаясь. – Он убил десятерых моих воинов и приговорен к смертной казни.
Мэг даже охнуть не успела, как Ральф, не моргнув и глазом, одним движением руки, даже не глядя на приговоренного, ловко вспорол ему грудь своим кинжалом. Несчастный упал, корчась в конвульсиях, захлебываясь собственной кровью.
Ральф довольно усмехнулся, наблюдая за тем, какое он произвел на неё впечатление. Мэг посерела от ужаса, задыхаясь от приступов тошноты. Она хотела убежать, но тело не слушалось, поэтому она просто закрыла глаза и заткнула уши, сжавшись в маленький комочек.
Стая Аттила молча выжидала, как на этот раз разрешится их судьба. Вид смерти абсолютно не взволновал лугару, это было привычно и естественно для их мира, так же как дождь или восход солнца. Стая не осуждала князя за казнь недруга, в этом они были полностью солидарны с ним. Сейчас их беспокоила лишь собственная участь, которая напрямую зависела от пришедшей из смежного мира.
Но сильнее всех терзались Аттил, Шер и Войт, за последнее время они успели по настоящему привязаться к девушке, они приняли Мэг в свою семью, поэтому их сердца уже навсегда были связаны с этой безобидной чудачкой. Яростными взглядами они провожали Ральфа, который медленно приближался к девушке.
Князь подошел к ней вплотную, и не обращая внимания на оскалившегося Войта, убрал от ушей её ладони:
- Смотри, как это может быть! - громко бросал он каждое слово. - Их жизни в твоих руках, каждого из них!
Открыв глаза, Мэг всё-таки взглянула в это ставшее ей уже ненавистным лицо. Его холодные налившиеся изумрудом глаза метали искры, побелевшие губы были крепко сжаты, хищные звериные клыки. Затем Мэг перевела взгляд на Войта, заглянув в его тёплые обеспокоенные глаза, потом взглянула на Аттила и Шер, и обступившую их стаю.
- И с ними ничего не случится, если я поеду с тобой? – прошептала она, уже не глядя на князя.