- Слабость? Причём тут это, хотя, смотря, что ты называешь слабостью. Я вижу только, что у этой громадины полной ярости, у этой, казалось бы, бесчувственной глыбы, есть одна малозаметная грань, которая таит в себе нежность. Когда я вижу этот трепет в твоих глазах, этот идущий из глубины зов, я ничего не могу с собой поделать, я отвечаю, я доверяюсь тебе, и тогда мне хорошо рядом с тобой. …Я соврала или сказала правду?
Вместо ответа, Ральф довольно усмехнулся, снова накрывая её своим телом. И вот что странно, он сам был согласен с этой правдой. Ему было хорошо с ней, как ни с кем другим, только он так же знал, что это блаженство души запретно для лугару. Он не имел права показать свою привязанность к женщине. Это считалось слабостью среди их народа!
Только в такие минуты Ральф мог наслаждаться этой своей маленькой гранью и с удовольствием поглощать нежность Мэг. И пусть его это иногда пугало, но с ней он чувствовал себя другим. Из глубины его сердца вырывались такие спутанные незнакомые сжигающие его чувства, подчиняя себе его тело и его разум, одновременно вбирая в себя Мэг и отдаваясь ей, но рядом с этой девушкой, в её глазах его величие не унижалось сомнениями о слабости. Наоборот, он ощущал себя на вершине мира.
Поэтому его последние ночи с Мэг были такими длинными. Он растягивал своё необычное блаженство до самого утра не чувствуя изнеможения, не поддаваясь сну.
А Мэг просто таяла, переставая воспринимать окружающую действительность. Она растворялась в каком-то нереальном мире, созданном лишь для них двоих, где не существовало преград и различий. Не замечая хода времени, не испытывая пресыщения и усталости она сама, своей внутренней глубинной сутью желала принадлежать этому лугару, который вопреки всей разумной логике притягивал её к себе как магнит, становился пожирающей навязчивостью, её слабостью, к которой она осознанно, не понимая себя, плохо отдавая отчет своим поступкам, стремилась, скрывая в душе огромные силы, причиной которых явилось самое двусмысленное чувство во вселенной – любовь.
Ральф всеми силами пытался скрыть тягу к этой женщине, считая эти чувства своим пороком. Его сильная личность и изворотливый ум, позволяли ему внешне легко переходить от одного состояния к другому. И нежный князь, который вот только недавно так страстно обнимал и целовал трепетную девушку, заполняющую его мысли, мог в мгновенье ока ожесточиться, обдавая её своей мужской грубой холодностью, высокомерно глядя на неё слегка презрительным и осуждающим взглядом.
Повернувшись на бок, Ральф повел рукой по её плечу и задержался на изящной молочно-белой женской шее, рассеяно лаская её своими длинными пальцами. Утро уже пробивалось сквозь завешанное окно, острыми пронзительными лучами. Всё ещё борясь с этой внутренней тяжестью, которая сопровождала его в такие моменты расставания с ней, он наклонился и ещё раз поцеловал её в губы.
- Я навсегда останусь лугару, князем клана, зверем в твоих глазах! – вдруг жестко произнес он. – И я с этим согласен и не хочу ничего менять. Моё слово для всех закон. Только я буду решать, как мне поступить и что делать другим. И я никогда, слышишь меня, никогда не допущу, чтобы хоть кто-нибудь усомнился в моей силе, в моих возможностях и в моей власти. Я хозяин своей судьбы, этой земли, этих стай. Я твой хозяин и веду с тобой себя так, как хочу!
- Я, кажется, начинаю понимать, - с заметным разочарованием в голосе и в синих глазах, тихо произнесла девушка, - ты настоящий оборотень. Ночью один, а днём другой! – Мэг спокойно взглянула в эти сузившиеся глаза. – Никто не должен усомниться в твоём авторитете, никто не должен обвинить тебя в мягкости к женщине, потому что это не относится к великим качествам вожака. Ты хочешь сказать, что днём ты можешь совершенно оправдано бить меня, оскорблять и заставлять делать то, чего я не хочу? А ночью, я должна принимать тебя, как ни в чём не бывало, «быть прежней» такой, как тебе нравится, чтобы тебя не злить? И это, по-твоему, ваша хвалёная сила? Это и есть слабость, причём самая мерзкая из всех! Неспособность защитить свою женщину и свою правду, унижая слабого своим превосходством у всех на глазах, нагоняя этим примером ужас на всех остальных. Я думаю, что твой чародей до сих пор подсыпает мне в пищу, какое-то зелье, потому что я всегда ненавидела таких мужчин. Это качества труса, это …
Ральф прервал её обвинительную речь, резко зажав ей ладонью рот:
- Не заговаривайся, Мэг! Лучше остановись сейчас! – сурово прохрипел он. - Твоя женская головка, забитая глупостями и капризами мешает тебе думать и только это спасает тебя от моего гнева после таких слов! Трусом я никогда не был! Я просто живу в своём мире, мой маленький филин. А выживать здесь нужно не только смелостью, но и хитростью. Неразумно ради своих прихотей ополчать против себя весь мир лугару. Так я возьму для себя больше, без потери и лишних жертв. И ты будешь делать так, как я тебе скажу! Да, я оборотень и ты должна была уже с этим смириться! Оборотень по своей сути, как и все здесь в этом мире. Если тебе хватит мудрости и ума быть осторожной, покоряясь моим правилам, тогда никто не будет тебя бить и оскорблять. Она всегда ненавидела таких мужчин! – фыркнул Ральф, меча глазами молнии. – Здесь всё не так как ты привыкла это понимать! Наши принципы так же различны, как и наши миры. Если хочешь знать, именно таким образом я всех вас и защищаю! И тебя и свой клан. Я лугару!!! Ты понимаешь это или нет, упрямое вздорное создание?!