- Спасибо тебе, - прошептала Мэг, и её глаза снова заблестели от подступивших слёз. – Я ведь и держусь только потому, что, прежде всего, повстречала вас в этом мире. Вы моя приёмная семья. Мне очень вас не хватало. – Она обняла Шер, положив ей голову на плечо. Лугару ласково гладила её по волосам, молча, погрузившись в свои думы.
Скрип деревянных ступеней, за дверью, заставил Шер встрепенуться и устремить взгляд на входящего.
Ральф бесшумно подошел к топчану и опустился на корточки, перед спящей девушкой и оберегающей её лугару. От мудрой, повидавшей жизнь женщины не ускользнул взгляд князя, украдкой брошенный на Мэг.
Это поразило Шер. Она готова была поклясться, что там промелькнула нежность … и печаль. Шер кожей почувствовала, что это было единственное проявление такой мягкости при посторонних. Словно прочитав её мысли, взгляд князя тут же стал холодным и надменным, подавляющая сила сквозила из глубины его глаз, заполняя собой тесное пространство.
- Она уснула, князь, - вместо приветствия, тихо произнесла Шер.
- Я доволен, что вы ответили согласием на мою просьбу. Ты говорила с ней?
Шер кивнула.
- Тогда ступай, отдохни, тебя ждут внизу. Завтра проведёшь с ней остаток дня, а сейчас оставь нас!
У самой двери Шер обернулась и поймала миг, когда князь склонился над просыпающейся девушкой. Губы Мэг тронула трепетная полудремная улыбка и её ладонь непроизвольно коснулась его щеки. Шер не видела выражения лица Ральфа, но какая-то странная теплота отразилась в голубых глазах Мэган.
Шер прикрыла дверь, недоуменно пожимая плечами, заинтригованная тайной, окутавшей ту маленькую комнатку.
- Ты пришёл? – то ли радостно, то ли удивленно прошептала Мэг. – Удалось что-то узнать?
Ральф только покачал головой.
- Что-то недоброе твориться вокруг, да? – допытывалась Мэг, приподнявшись на локте.
- Почему ты согласилась на это? – вдруг ни с того, ни сего спросил он.
Она на мгновенье растерялась:
- Потому что я так хочу! – неуверенно пожала плечами Мэг.
Ральф ни как это не прокомментировал, он лишь скептически усмехнулся, перед тем как поцеловать её в губы. И хотя прошлую ночь они провели вместе, он вёл себя так, словно они не виделись уже долгие месяцы, словно он измучился тоскою и желанием видеть её, ощущать, изголодался по этому телу. Его движения были порывистыми, страстными и в тоже время наделённые какой-то скорбной обреченностью. Мэг не понимала своего сердца, но она почувствовала там острую боль. Его ласки больше походили на прощание.
- А почему ты пришёл сегодня ко мне, ведь эта ночь не принесет долгожданного плода? – напряженно прошептала она, отворачиваясь от его губ.
- Потому что я так хочу! – ответил он её же словами.
- Но ведь что-то не так, Ральф! Я чувствую это!
- А я не хочу говорить об этом! – в его голосе послышалось раздражение. – Забудь сейчас обо всём! Здесь только ты и я, и ты принадлежишь мне!
- А ты принадлежишь мне, Ральф? – её вопрос окончательно вывел его из себя. Мэган не подозревала, что он боялся, а Ральф не желал ей в этом сознаваться.
- Проклятье! – взревел он, отодвигаясь от неё. – Зачем ты забиваешь свою голову такими глупостями?! Я князь и не могу кому-то принадлежать! Что за бред, Мэг! Ты отказываешь мне? Что ж, так может даже и лучше!
Он вскочил на ноги, со злостью схватив свою рубаху, и выскочил из комнаты, оставляя Мэг в полном замешательстве, запутав её своим отношением и словами, противореча нежностью своей же грубости. Выждав пару минут, она поднялась и спустилась вниз. Что-то влекло её вперед. Ноги сами принесли её снова на крепостную стену. Но там, в ночи, уже стояла одинокая фигура в развевающейся на ветру накидке. Конечно же, он услышал и узнал её шаги, и всё-таки Ральф не обернулся.
Какое же всё-таки глупое сердце!
Мэг подошла сзади и обняла его за талию, уткнувшись лбом в его широкую спину. Неожиданно, князь стремительно повернулся, умудрившись ловко завернуть её в свою накидку и поставить девушку между собой и стеной, повернув её к себе лицом. Она увидела этот хищный блуждающий взгляд на растерянном лице.
- Что ты хочешь? – прошипел он.
Её руки поползли вверх по его груди, уцепившись за его плечи, ещё крепче прижимаясь к его телу. Она встала на цыпочки и потерлась кончиком носа о его подбородок и тихо вздохнула.