Ральф смерил суровым горящим в темноте взглядом обнаженную девушку:
- Ты ослушалась меня, Мэг! – прошипел он.
- К моему сожалению, ты проснулся, - Мэг вздохнула, не глядя на него, спеша поскорее натянуть мужскую рубаху. – Я не смогла удержаться, неужели это такое преступление?!
- Ты ослушалась меня! – снова повторил Ральф по слогам, делая угрожающие ударения. – А это очень глупо! – гаркнул он, хватая её за плечи. – То ты умираешь от страха – то совсем его не ведаешь! Не боишься меня?! А тех, кто может здесь затаиться? Ты не думала об этом?! Я очень зол на тебя, Мэг!
- Ну, прости, - тихо произнесла она, заглядывая ему в глаза. Она стояла перед ним босая, с растрепанными мокрыми волосами, в длинной мужской рубахе с одним рукавом, ворот был расстегнут и через него просматривались округлости упругих грудей.
Несмотря на свой гнев, Ральф больше не смог бороться с собой. Он притянул её к себе и жадно впился в губы. Мэган выгнулась в ответ, ещё сильнее прижимаясь к его крепкому телу, и обвила его руками за шею. Из его груди вырвалось томительное рычание, когда он приподнял её на уровень своих бедер. Только сейчас он в полной мере осознал, насколько истосковался по её близости. Ральф знал, что она принадлежит ему, и от этого его ликование усилилось, сливаясь с её телом. Какая же это была сладостная мука – понимать, как им не хватало друг друга.
Справившись с вырвавшимся порывом и удовлетворив свою страсть к Мэган, Ральф так и не смог наполниться ею полностью. Слишком долго он отстранялся от неё, слишком мало у них сейчас было времени. Ральф не сказал ей как она нужна ему, не говорил он и о разрывающих его чувствах, об этой умопомрачительной слабости перед нею, о том, как она хороша в этом лунном свете. Молчала и Мэг, не решаясь поведать ему о своих душевных терзаниях, об этой любви, которая сделала ею рабыней оборотня, о том, как она нуждается в нём. Вместо этого Ральф, опустив её на землю, произнес:
- Не могу смириться с оставленным на тебе запахом Ромула. Когда вернемся в Фархад, Магнус выжжет его с твоего тела.
- Выжжет? – Мэг опешила. – А что он выжжет тебе? Разве мало мне причинили боли? Зачем ты делаешь это со мной?! – её голос дрожал.
- У меня внутри давно всё жжет и это медленно убивает меня, - Ральф горько усмехнулся. – Если не убить запах, это даст повод для дурных подозрений среди лугару моего клана. На тебе может быть только метка стаи Аттила и моя, как вожака клана. И так будет всегда, если по-другому – ты умрешь! А теперь отправляйся спать и оставь меня в покое!
Притаившись за деревьями, Магнус проводил задумчивым взглядом идущую впереди девушку, и следующего за ней князя. Глаза чародея сузились, придавая сморщенному лицу зловещую маску. Старика явно что-то беспокоило и раздражало. Он ещё долго смотрел на воду, размышляя, погруженный в свои покрывшиеся чарами мысли.
Ральф ступил на земли родной провинции и упал на колени, с благоговением склонив голову, переосмысливая свой набег на священные земли, не веря в то, что они остались живы.
Вместе с остатками своего отряда он возвратился в Фархад перед следующим полнолунием. Жители крепости, с ликующим почтением встречали своего князя. Они не оплакивали павших на чужих землях, они сдержанно принимали отданный долг воинов, у которых не было иной судьбы, а значит, не должно было быть и сожаления.
Сирена с трепетом встречала своего мужа, склонив перед ним голову, и касаясь его руки. Ральф приветствовал ее, положа руку на плечо. Она повела его в замок, где устраивался пир, по случаю возвращения князя.
Мэган поднялась по ступеням в свою тесную комнатку в башне и разразилась истерическим смехом, переходящим в горькие слёзы. Эта закономерность не удивила её, но боль всё равно не становилась меньше.
«Значит, Мэг, князь отправился веселиться и пировать, а ты сиди здесь в одиночестве, по договору!» - металась она. «А чего же ты ждала, Мэг, чего же ты хотела?»
Это полнолуние обошлось без её присутствия. Мэг видела, как лугару покидали крепость, отправляясь на жертвенную поляну, она слышала вой и рыки в лесу, за стенами, и как обессиленные с рассветом они вернулись в свои дома. Лугару впали в сон. А девушка, бродила по пустынным улицам Фархада, прислушиваясь к тишине и к резким воплям псар в их стойлах. Мэган размышляла о неподдающихся логике, поворотах в своей жизни. Каждый камень крепости напоминал ей о Ральфе, здесь все вокруг было пропитано его духом. И эти массивные ворота, и эти серые стены, и башни, и вымощенные булыжником узкие улочки. Он один был причиной её грустных раздумий. Она поднялась по полукруглым ступенькам и вошла в спящий замок. Тяжелые двери со скрипом впустили её в его опочивальню, но Мэг замерла на пороге, с похолодевшим сердцем и с вмиг потухшими глазами, глядя на его ложе. Он был не один. С ним была Сирена, и они не спали. Они занимались любовью.