Чуть ли не восхищённо.
Мужчина выдохнул, когда Аллен приблизился, и мотнул головой, вдруг резко прижимая его к себе и утыкаясь носом в волосы.
Юноше стало немного жаль, что на нём парик. Тики обнимал надежно, ласково и крепко, как будто понял каждое относящееся к Уолкеру слово из песни.
— У тебя такой голос… Как же ты поешь… — горячо зашептал он ему на ухо, заставляя вздрогнуть и мягко гладя по спине.
Аллен замер, совершенно ошеломленный, непонимающий и какой-то… счастливо-несчастливый.
У Тики на столе лежал букет красных тюльпанов. Но зачем нужны эти цветы, если Алиса — это Аллен, парень?.. Неужели…
Юноша отстранился, заглядывая мужчине в лицо — и замер. Тики смотрел как сжигал, и Аллен, конечно же, тут же и загорелся, вспыхнул как спичка, смущаясь и радуясь.
И совсем немного обижаясь на то, что смотрел Микк на Алису.
Аллен уже хотел сказать об этом, натянуто улыбнуться и отпрянуть, но Тики вдруг скользнул подушечками пальцев по его щеке и наклонился, легко-легко, едва ощутимо целуя в уголок губ.
Аллен дернулся, жмурясь на секунду, скользнул по шероховатой ткани его рубашки — и отпрянул, чувствуя, как горят щеки и совершенно не представляя, как вести себя.
Глаза у Тики сверкали как-то почти лихорадочно, и он поклонился, когда презентовал Уолкеру цветы. А тот… тот облизнул пересохшие губы — совершенно машинально, не отрывая при этом взгляда от мужчины, и поспешил с легким заиканием сообщить, что сейчас придет, что нужно сходить и гримерку и… в общем, он понес какую-то чушь.
Но что ему ещё необходимо было сказать? Тики, чёрт подери, поцеловал его! Тики, мать вашу! Тот самый, который с заметным презрением смотрел на него ещё с недели две назад. Тот самый, который восхищенно рассказывал про Алису Неа, буквально захлёбываясь восторгом. Тот самый, который вытаскивал из него пулю и ругался-просил-чуть ли не умолял. Тот самый, который вчера болтал с ним так, словно они были закадычными друзьями.
А сейчас вдруг поцеловал.
Неужели мужчина до сих пор не мог принять, что Алисы нет? Или ему мозги сразу же отшибло, как только он увидел предмет своей влюбленности?
…Аллен никогда не отделял Алису от себя, но почему-то именно после того, как Тики ворвался в его жизнь, Алиса стала всё больше походить на что-то отдельное. На кого-то другого. На того, кем Уолкер не был.
Прибежав в гримёрку, юноша стянул парик, становясь на шаг ближе к превращению в мрачного недостарика, и потерянно взглянул на своё ошеломлённое лицо, залитое румянцем. Серые глаза по ту сторону зеркала смотрели так испуганно и непонимающе, что захотелось рассмеяться, что, в общем-то, Аллен и сделал.
Когда вся штукатурка была смыта, он иронично ухмыльнулся, глядя на своё бледное лицо, седые волосы и чёрное тату, и еле удержался от того, чтобы скривиться.
Урод и мечтающий о чем-то идиот.
Как будто кто-то мог влюбиться в него, такого жалкого и бесполезного.
Это Алиса была прекрасной девушкой, олицетворением всех его мечтаний и желаний.
А Аллен был всего лишь подростком-инвалидом.
Уолкер всё же скривил губы в ироничной ухмылке и, быстро переодевшись и не глядя на свою руку (на сегодня он уже насмотрелся — минут пять терпел, пока не стало совершенно ужасно без перчатки. О чем вообще Тики думал, когда предлагал такое?), выскочил в коридор, бегом направляясь к выходу из кафе и прощаясь со всеми, кто ещё здесь остался.
Тики ждал его у выхода — курил как обычно, стоя под козырьком, но, когда юноша выскользнул из кафе, останавливаясь рядом с ним, тут же выбросил сигарету.
— Поехали? — легко улыбнулся он, и Аллен поразился его безмятежности, потому что у него самого щеки горели, да и само тело как будто охватил пожар.
Но в этом огне гореть было приятно.
— Д-да, конечно, — снова заикнулся он, мысленно сетуя на то, что не успел забрать тюльпаны, и пришлось оставить их в гримерной в вазе. Потому что сейчас можно было бы уткнуться в цветы и не показывать глаз.
Микк взъерошил ему волосы, заставляя вскинуть голову, и легко тронул за плечо, потянув к машине.
Что странно — в присутствии Аллена он сиял глазами так же, как тогда, когда тот был Алисой.
И это обескураживало. Это заставляло теряться и не понимать, как себя вести.
Ведь Уолкер, он же не заслуживает такого сияния. Почему Тики вообще так улыбается ему? Почему он так добр?
Не может отличить Аллена от Алисы? Юноша ему теперь представляется девушкой, певицей из кафе?
Аллен почувствовал, как в груди неприятно кольнуло.
Всё дорогу до дома они молчали. Мужчина смотрел вперёд, следя за дорогой, какой-то ужасно одухотворённый и будто бы дико радостный.
Когда подъехали к дому, Аллена снова обожгло чужим взглядом, и он искоса посмотрел на сидящего рядом мужчину, даже не представляя, что чувствует. То ли он хотел хорошенько дать ему по лицу, чтобы пришёл в себя и вспомнил, что только недавно целовал уродливого инвалида. То ли… то ли прижаться к нему, греясь, и не отпускать.
А Тики просто смотрел. Смотрел в упор — чуть склонив голову и как-то мечтательно прикрыв глаза.
— Ид-дем?.. — наконец, прикусив губу, тихо поинтересовался Уолкер, щелкая ремнем безопасности и отводя глаза.
—…я сегодня с тобой не пойду, — легко повел плечами Микк.
Тревога затопила огромной волной, и Аллен подозрительно нахмурился, отчего-то слишком встревоженный этой фразой.
— Вы… вы с братом, что ли, поссорились? — напряжённо спросил он, в волнении облизнув губы и принявшись заламывать пальцы.
Тики взглянул на его ладони как-то ужасно проницательно, так метко и понимающе, так… горячо, что захотелось спрятать их как можно дальше. Чтобы не смотрел так на эту уродливую кисть, затянутую в перчатку. Чтобы не смущал таким вниманием, которого юноша просто не заслуживал и не понимал.
Почему Микк вообще так смотрел? Так смотрел на него, на Аллена?
Мужчина передёрнул плечами, словно вопрос Уолкера слегка задел его, но лишь легкомысленно фыркнул.
— Не волнуйся, Малыш, просто немного вправил ему мозги, — словно бы успокаивающе улыбнулся он, и Аллен просто вспыхнул больше от возмущения, чем от смущения (и не наоборот, точно не наоборот!), сразу же вскинувшись и сердито нахмурившись.
— Я не малыш! И прекрати уже так меня называть! — воскликнул он, выпрыгивая из машины и предпочитая не замечать довольного, словно у обвалявшегося в валерьяне кота, взгляда.
— Уж извини, я слишком привык, — качнул головой мужчина, прежде чем юноша захлопнул дверцу, и тот замер, оборвав движение и затоптавшись на месте в полнейшей неловкости.
— Ммм… Ну-у-у… Ты т-точно не пойдешь? — все-таки еще раз поинтересовался он, потому что… Тики же жил один, насколько ему было известно. У него был здесь брат, была Роад, но все-таки… — Там… я такояки сделаю…
— Вот Неа и сделай, — подмигнул ему Микк, облокачиваясь на руль и улыбаясь. И — внезапно с усмешкой произнес: — Не хочу его лишний раз нервировать, он и так явно тебя ко мне заревновал.
— Н-непра-а-вда! — ошеломленно хлопнув глазами, воскликнул Аллен тут же. — Он п-просто так заботу проявляет!..
— Ну вот и посмотрим, что он будет делать сегодня, — задорно и бархатно засмеялся Тики — и махнул рукой. — Иди в дом, дурачок, замерзнешь же. Или, — здесь он лукаво сверкнул глазами, — садись обратно.
— Я пойду, — тут же открестился юноша. На самом деле было уже и правда довольно холодно, а у него под паркой одна лишь майка. — Спокойной ночи!..
— Спокойной ночи, — мягко отозвался мужчина — и Аллен поспешно хлопнул дверью машины, чтобы тот не видел, как у него краснеют щеки, почти сразу отворачиваясь и припуская ко входу в свой подъезд.
Уже только набрав код и открыв дверь, юноша услышал, как автомобиль Тики отъехал от дома и выехал на дорогу.
***
Аллен сидел в своей комнате и не выходил оттуда уже часа два, заставляя Неа отчего-то чувствовать себя некомфортно. Мужчина развалился на диване, смотря в телевизор, но совершенно не обращая внимания на то, что происходило на экране, и мучительно серьёзно раздумывал над сложившейся ситуацией. Сегодня он приехал раньше, чем планировал (проверка диплома и нескольких борделей заняла меньше обычного времени), а потому застал брата готовящим поздний обед (было около двух пополудни) и напевающим что-то задорное.