Вся книга в одной главе.
Пролог.
Марк:
Еще вчера я был обычным человеком.
Шел 1905 год, мне исполнилось 26, когда я и мой отец отправились на Кавказ к престарелой бабушке. Она умирала. Бабушка жила в одной горной деревушке, глушь ужасная. Мы с отцом добирались до нее несколько дней.
Прибыв на место, мы первым делом справились о бабушке. А уже вечером решили с отцом прогуляться по горному лесу, подышать горным воздухом, полюбоваться на горную флору и фауну. Нас, почему то не смутило то, что уже темнеет и вряд ли можно чем-то любоваться в сумеречное время суток. Зачем мы пошли в лес? Какой черт нас тогда дернул? Не знаю.
Отец ушел немного вперед. Я же увидел огромное дерево, даже не знаю, как оно называется, но ствол был у него необъятный. Формой дерево напоминало паука, который перевернулся на спину и так замер навечно, раскинув свои многочисленные лапки в разные стороны. Листьев на растении не было, можно подумать, что дерево вырвали и крону закопали, а корни остались на поверхности, имитируя те самые паучьи лапы. В общем, фантазия у меня разыгралась не на шутку.
- Отец! – крикнул я, чтобы подозвать папу и показать ему дерево. Но он не отозвался. Я стал искать его глазами, но отца нигде не было видно. Видимость сократилась до минимума, так как солнце уже зашло за горизонт. Я уже собрался идти за ним, как вдруг на меня налетела огромная черная птица. Она сильно хлопала крыльями и попадала ими по лицу. Тактильно я ощутил, что крылья этой гигантской птицы влажные и скользкие, словно она только что вынырнула из болота. Я стал отмахиваться от животного, но птица пристала ко мне, пытаясь добраться до шеи. Ай! Она все же добралась до шей, и я услышал, как она щёлкнула своими острыми зубами, и ощутил жгучую боль. Тут я понял, что это была не птица, ведь птицы не кусаются, а клюются. А что еще может летать, кроме птиц? Конечно, летучая мышь, невероятно огромная и бешенная, раз кидается на людей. Я потрогал шею, на месте укуса потекла кровь, а рану зажгло, как - будто тысячи пчел укусили одновременно и в одно и то же место. Я зажал рану рукой, но от тепла моей руки стало только хуже. Я решил вернуться домой и осмотреть укус в зеркале.
Добежав до дома, я зашел за калитку бабушкиного сада. Я сразу же увидал старушку, которая сидела в кресле-качалке и умиротворенно дремала.
- Бабушка! – окликнул я. Она повернулась в мою сторону, а я, приблизившись к ней, сразу рассказал о случившемся. Она меня выслушала, а я не мог не заметить тот ужас, что появился на ее лице.
- Внучек мой, - произнесла бабушка. В ее голосе послышалась дрожь. – Когда тебе захочется крови, не жалей меня. – После этой странной фразы бабушка закрыла глаза, я сначала испугался, что она умерла, но она дышала, значит, просто уснула…
Отца все не было. Я должен был пойти его искать, но мне было не до этого. В ту ночь я действительно не пожалел бабушку…
Часть первая.
«Обращение».
Глава 1.
Наше время.
Маргарита:
Ненавижу мужчин! Ненавижу его! Ненавижу всех!
«А в чем, собственно дело?» - спросите вы. «Откуда такая ненависть ко всем окружающим?»
Дело в том, что сегодня наш пятый курс гулял на выпускном вечере в кафе «Летучая мышь». Я пришла туда одна в мамином старинном белом платье с рукавами – лодочками, глубоким декольте и длинным широким подолом, который развевался на легком ветерке. Я тысячу раз ему звонила, а он трубку не брал. В кафе же он стоял, как ни в чем не бывало у барной стойки рядом с нашими однокурсниками, уже бывшими, и нынешними дипломированными филологами. Улыбался как чеширский кот. Я подошла к нему и спросила:
- Егор, ты почему за мной не заехал?
Егор отвел меня в сторонку и ответил:
- Ритусь, - (ненавижу, когда он меня так называет, я - Маргарита, Маргарита без всяких сокращений!) – понимаешь, э – э – э, я и ты… в общем, э - э – э … мы не можем больше быть вместе.
- Почему? – кажется, голос мой дрогнул. Ответ пришел сам собой в виде Лены Перцовой, нашей жгучей красавицы с факультета иностранных языков. Она подошла своей легкой походкой, качая шикарными бедрами. Без какого-либо стыда Лена обвила своими ручонками шею Егора, а он нисколечко не стал сопротивляться. Он даже сам обнял ее за точеную талию и посмотрел на меня глазами, полными сожаления, конечно, наигранного. Я ответила ему взглядом полного презрения, и, чтобы не разрыдаться в присутствии этой сладкой новоиспеченной парочки, стремительно зашагала к выходу, пару раз споткнувшись из-за проклятых высоких каблуков.
И теперь вот стою в час ночи у кустов сирени и бессмысленно голосую. Ни одна машина как назло не останавливается. Все автомобили со скоростью света проносятся мимо, не замечая бедную девушку в легком белом платье, которое совсем не согревает.