Ладно. Пожалуй, стоит поговорить с этими детками....
- Асса, сбегай на кухню, а? Я хочу шоколада.
- Ладно. А можно диадему не снимать?
- Конечно!
- Потрясающе!
Я улыбнулась ей, мысленно пожелала самой себе удачи и поднялась. Ногу тут же свело. В углу стояла резная трость, припасённая для такого случая. Я покосилась на неё и упрямо стиснула зубы. Я не старуха, чтоб с таким ходить!
Отхлебнув обезболивающего настоя, я, нацепив на лицо холодное выражение, вошла в комнату своих рабов. Без стука.
Они о чём-то шептались, но резко замолчали, увидев меня. Я успела услышать только отрывок:
- ... семеро, далеко не дилетанты...
Я зло прищурилась, вспомнив тот взгляд, которым наградил меня Рас в нашу первую встречу. Тогда он заинтриговал меня, я не могла его понять...
Теперь, кажется, понимаю.
Сволочь!
Я оскалилась:
- Привет, детки! У меня к вам накопились вопросы...
Латта замерла, Рас опасно прищурился, а я изобразила на лице радостную улыбку идиотки:
- Вы знаете, в городе я почти случайно пересеклась с Тьерэрром, - промурлыкала я, наслаждаясь тем, как вытянулись их лица, - И мы с ним очень мило побеседовали...
Рас напрягся, а я усмехнулась:
- Не советую, честно. Тронете меня - и вам не выйти отсюда, стражу я предупредила. Всех семерых.
Латта сморщила нос, после чего вздохнула:
- Тан, честно, это не то, о чём ты подумала...
- Я слышу нечто подобное уже второй раз за день, и опять эта фраза звучит неубедительно!
Танцовщица вспылила:
- Нашла кого слушать - этого урода белобрысого! Он просто злится...
При этом танцовщица бросила виноватый взгляд на брата. Тот лениво усмехнулся и пропел:
- Тан, девочка, что дальше? Ты знаешь правду, но, как я понял, Хозяину её не сказала. Значит, тебе чего-то надо?
- Правильно мыслишь, - кивнула я, - Мне надо сорок процентов награды.
- Десять!
- Сорок!
- Сорок - грабёж и работа в убыток!
Я усмехнулась:
- Хорошо, десять. Но тогда - вы берете меня в заложники!
ГЛАВА 7
Если пчёлы бьются об улей и падают - значит, расцвёл хмель!
Я вошла в его комнату вместе с ласковой темнотой. Он сидел за письменным столом, опустив голову на руки. Его тонкие пальцы поглаживали виски круговыми движениями. Губы скривились.
Я медленно подошла, грустно улыбнулась и положила свои пальцы поверх его. Он поднял голову и заглянул мне в глаза:
- Тан...
Я молча покачала головой, осторожно погладила его пальцы, а потом наклонилась и нежно поцеловала его в губы. Он нежно притянул меня к себе, и мою шею обжёг жаркий шёпот:
- Я люблю тебя, Таннирра. Люблю, как умею. Если что-то не так - прости. Я просто хочу, чтоб ты была счастлива, чтоб ты была в безопасности. Не злись на меня. Ты нужна мне...
Я покачала головой и тихо попросила:
- Эррар... Отпусти меня, пожалуйста. Ненадолго... я вернусь, ты же знаешь! Душой клянусь!
Он помолчал и тихо спросил:
- Зачем? Тан, почему ты постоянно куда-то бежишь, рвёшься, сомневаешься в чём-то? Милая, почему с тобой никогда ничего нельзя знать наверняка? Тебе плохо со мной?
- Нет...
- Тогда что? Что-то случилось?
- Эррар, я... пойми, я должна проверить, как там Тасс, Ласт и Сит. Кстати, ты знаешь, что Кин беременна? Я должна с ней повидаться, понимаешь? Я люблю тебя, ты это знаешь, но ты должен смириться: есть в моей жизни люди, которым я тоже дорога.
Он молчал, глядя на меня. Я грустно улыбнулась и кивнула:
- Что ж, понятно... И ты прости меня, душа моя. За все мои ошибки - и за тот ветер, что в моей крови.
- Тан?
- Работай, милый, а я полежу. Знаешь ли, голова болит...
Он хмыкнул и уткнулся в бумаги. Уже возле двери меня догнал его тихий, непривычно печальный голос:
- Один раз я уже отпустил тебя. Заметь, без сопровождающих, без условий. Отпустил... и нашёл умирающей. Подумай об этом...
Не говоря ни слова, я вышла и пошла, петляя, по коридору. Нога болела, но ещё тяжелее было на сердце. Я не замечала, куда иду, и, кажется, заблудилась - коридор, в котором я очутилась, был мне незнаком. Я пошла вперёд, покружила по коридорам, но ни кого не наткнулась. В конечном итоге, моё терпение кончилось, и я рявкнула: