Из её глотки вырвался смешок:
- Всем Правящим гореть в Великой Бездне! Всем, кроме тех двоих, которые ценой тысяч жизней обманули смерть.
- Литтирри, они заплатили худшую цену! Им не переродиться!
- А мне - плевать! Я мертва, а она - нет! И это всё, что меня волнует! Хочет видеть Темнейшего живым - пусть танцует и в ноги кланяется!
- Ты - сумасшедшая, Литтирри!
- Быть может! Но она пришла ко мне - мне и назначать цену!
- Литтирри, ты заплатишь...
- Довольно, - сказала я хрипло, прерывая бессмысленный спор Правящих, - Тебе нужен мой танец, Литтирри? Я тебе его подарю. Но знай - теперь я запомнила тебя. И там, в своей Бездне, ты ещё встретишься со мной!
Сказав это, я с хриплым смешком лизнула разлитую кровь. Мерзко - быть может, но эта соль чужой жизни на губах, вязкая и раздражающая, всегда придаёт сил...
На миг я прижалась лбом к липкой массе на полу, а потом рывком поднялась.
Выглядела я жутко. Весь мой наряд исчез в одном из предыдущих залов, потому зрители сейчас могли лицезреть полностью обнажённое тело с жуткими, полузажившими ранами на правой ноге, испачканное кровью, своей и чужой, с волосами, сбившимися в колтун, и лихорадочно горящими глазами.
Оскалившись холёным Правящим, невольно отступившим на шаг, я повернулась к своему защитнику и тихо спросила:
- Почему ты ещё не переродился?
- Я ещё потанцую здесь и забуду прошлое. Иначе, боюсь, всё повторится.
- Что ты сделал такого, что коротаешь время в этом зале? Ты ведь сам это выбрал...
- Я тебя предал, - отозвался он, помолчав, - Прости.
- Дождешься от неё...- начала было Литтирри, но тут уж у меня сдали нервы. Резко развернувшись, я с размаху залепила этой твари пощёчину. Она взвыла, её маска треснула.
- Заткнись, - прошипела я, - Я - Верховная Жрица, а ты - неприкаянный дух. Я говорю не с тобой!
Она замерла, а я снова повернулась к Правящему, замершему в двух шагах.
- Предал так предал, чего в жизни не бывает. Иди, перерождайся! Нечего тебе делать в этом дурдоме!
- Ты прощаешь меня?
- Да.
С тихим стуком его маска упала на пол. Я увидела красивое лицо с зелёными живыми глазами:
- Спасибо, мама, - шепнул он и растаял, а у меня всё сжалось внутри. Приказав себе ни о чём не думать, я снова повернулась к Литтирри:
- Теперь ты, Правящая, предавшая свою семью. Смотри, как я танцую для тебя!
Сказав это, я картинно улыбнулась разбитыми губами и, отогнав боль куда-то вглубь, встала в танцевальную позицию, чуть согнув левую ногу, на которую перенесла вес тела, и поставив правую на носок. В таком положении я могла стоять вполне нормально, без особого дискомфорта. Что ж, Киннирра, пришло время твоей ученице доказать, что она чего-то, да стоила!
Прикрыв глаза, я приподняла вверх руки, как на начале любой тренировки, и соединила кончики пальцев. В голове набатом зазвучал голос Киннирры: "Двигать телом могут многие, девочка моя. Танцуй сейчас душой - вот что главное!"
Для чего танцовщице сердце? Для ритма.
Раз-два-три. Бой барабанов - и бой пульса. Раз-два-три. В душе нет уже больше ничего, кроме ритма и свободы. Даже боль пока отступила, а значит - пора!
Итак, начать стоит с раненой ноги, ведь боль - лучшая прелюдия. Медленно вывести ногу вперёд, натянув носок, и начертить кончиками пальцев на крови руну предательства. Резко ударить по кровавой глади, сцепив до судорог зубы, и поднять волну брызг. Прокрутиться и выгнуться, сделать волны руками, завертеться волчком и наклониться резко, низко-низко, так, что кончики волос резко бьют по алой луже под ногами. Волна - и на колени, ведь ноги после прокруток просто не держат, и стоять нет сил. Боль застилает глаза, я, к бесам грёбаным, не вижу уже вообще ничего, мне аплодируют Правящие - но я не могу закончить танец сейчас. Снова делаю упор на здоровое колено, закрываю глаза, которые видят теперь лишь алую пелену боли, и, подчиняясь барабанам, бью по крови, выгибаюсь над ней дико, по-звериному, размазываю алую жидкость по телу, как сироп, ни о чем не думая. Вижу лишь тьму, а чувствую - лишь боль. И знаю, что, чтоб продолжить танец, я должна подняться!
Но... у меня... просто не хватит сил!
Внезапно перед моим мысленным взором возникла Ниа. "Она танцует во тьме..."
Ни на что не надеясь, я, приподнявшись и выгнувшись из последних сил, протянула в пустоту дрожащую руку...
И ощутила, что её сжали тонкие тёплые пальцы. Мгновение - и я вишу в воздухе, не касаясь ногами пола, и кто-то легко кружит меня по залу, повинуясь мелодии ррата.
Боль сразу начала утихать, а тьма перед глазами - расступаться. Пара мгновений - и я смогла лицезреть перед собой того самого парня, который назвал меня мамой.