– Надо только какой-то другой способ остановки придумать, потому что теперь всех водителей сто процентов предупредят, – она задумалась, – да хоть не останавливаться, уж с разбитым стеклом десять минут, пока приедут менты каждый сможет потерпеть, да и я конечно понимаю, но возможно после вызова нас будут встречать по всем населённым пунктам вокруг. Какие проблемы всё окружить в довольно небольшом радиусе? Мы-то пешком.
Иван посмотрел на неё и сделал выражение лица, как понадеялась Клара, которое означало «неплохо, неплохо», сказал, что лично он прямо сейчас не может ей ответить, потому что не особо продумывал вообще следующую практику. Все стали предлагать свои варианты, но вопросы были поставлены так, что многое отметалось, часто даже самой Кларой, она всегда находила затык при котором их бы схватили. Сейчас она не задумывалась откуда у неё так развилось стратегическое мышление, но скорее всего, за него можно поблагодарить свою недельную паранойю, именно она ей каждую ночь показывала фильмы, в которых их всех непременно задерживали, бросали в тюрьмы, а потом сразу представлялось как мать начинает говорить, что она всегда знала, «что так и будет». Возможно это пугало даже больше тюрьмы, точнее делало неприятным, ведь с каждым днём в Кларе презрение к матери замещалось каким-то спокойным равнодушием, а время от времени даже сочувствием. Сочувствием от того, что Клара подумала, что сама только из-за стечения обстоятельств, болезней, не пополнила собой армию «нормальных» людей.
Про этих самых нормальных людей заговорила к чему-то Аня, она, как оказалось, до сих пор работает продавцом в небольшом алкогольном магазине, и заметила, что если раньше «пациенты» могли приходить к ней по несколько раз в день за маленькими бутылками, то теперь ходят строго раз в сутки, тоже самое касается и тех, кого она видела пореже, клиентура стабилизировалась и она уже почти каждого узнаёт в лицо. Такое ощущение, что водка, а теперь покупают только её, стала обладать каким-то таймером удовольствия, людям хватает примерно на сутки, а потом надо идти за новой дозой и так каждый раз.
– А нет такого, чтобы всем нужно было больше и больше? – удивился Роман.
– Да не сказала бы, – ответила ему Аня, пожав плечами.
– Если это реально какой-то изменённый состав, – предполагал Иван, – то они могут концентрацию чего-то там просто увеличивать в каждой новой партии, и так может всегда хватать одной бутылки.
– Ну кстати да, – согласился с рациональной мыслью Дима, – а ещё они каждый день только злее, Клара не знает, а вы все знаете, что я работаю в банке, так ко мне теперь каждый день цепляются и я вообще не понимаю претензии, а мой начальник тоже на своей волне, ну вместе с этими, сказал, что ещё одна жалоба и я пойду работать в обменник. Это при том, что я программист.
– Так как на тебя тогда могут пожаловаться? – не поняла Клара, да и не только она.
– Приходят, вежливо общаются с консультантом, что куда-то делись их деньги, консультанты связываются с техподдержкой, с техподдержки приложения отправляют, всегда, – это словно он выделил, – только меня «разбираться», как они говорят, с проблемой человека, ну, а дальше уже дело техники, пару раз, например, деньги исчезали, потому что их списывала микрокредитная организация, а виноват был я, потому что я «вру», никаких кредитов никто не брал.
– И как всё разрешается? – искренне было интересно Кларе.
– Всё тоже самое вместо меня говорит кто-то, сама понимаешь с какой физиономией, и всё, конфликт улажен, мне выговор или лишение премии и на этом всё.
– Да меня на работе тоже не очень любят, – решила поделиться на этот раз Клара, – я тоже всегда во всём виновата, я могу всё заказать, всё подтвердить документами, но всё равно будут намёки, что я что-то украла, что клиенты не приходят, потому что я устроила бардак в своей коморке, я прихожу на работу первой, но бардак на работе, потому что я «опаздываю», ну и перечислять можно бесконечно. Мой начальник на месте не очень часто, но и он постоянно говорит, что мне страшно повезло у них работать, они мне сильно переплачивают, хотя у меня самая низкая зарплата, – Клара подумала, что её понесло, – ай, ладно короче, – она виновато улыбнулась.