– Спрячь меня, – сказала Клара вежливо, но удивилась своей прямолинейности.
Дальше они сработали так, будто были знакомы всю жизнь. Девочка подорвалась с места, затем взяв ребёнка подмышку, он, кстати, был не так уж и сильно меньше неё, попутно сказала ему: «Так, Лёха», ногой отбросила его скудные скарбы из игрушек, а потом с ним же в руках, отбросила ковролин, неопределимого из-за грязи цвета. Клара сообразила, что её приглашают спрятаться в погребе, за пару шагов оказалась возле крышки, подняла её и прыгнула внутрь, правда глубина оказалась не более чем ей по пояс, но делать нечего, она села, а девочка захлопнула «люк» за ней, из-за этого Клара получила по голове, не больно, но и приятного мало.
Буквально сразу же она услышала тяжелые шаги, а потом глухой удар, заплакал ребёнок, видимо мать этих детей оторвалась от своего увлекательного занятия и пошла разобраться с шумом, и дверью ударила дочку, а та уже выронила младшего брата.
– Что ты тут ползаешь, скотина, подслушиваешь? – послышался какой-то шлепок, видимо девочку ударили ладонью, – это взрослые дела, я тебя вообще выкину отсюда, пойдёшь сосать на трассу, поняла, у меня есть личная жизнь, поняла, конченая? – снова шлепок.
Возможно диалог продолжался бы, но его прервали какие-то дополнительные стуки, хорошо, что уже не по человеку, а, наверное, во входные двери этого дома, женщина заорала:
– Время видели? Кто?
– Здравствуйте, полиция, откройте пожалуйста дом для проверки.
– Ты, сука, вызвала мусоров? – спросила она довольно громко, за теми хиленькими дверьми всё точно можно было слышать, женщина этого правда и не стеснялась, – вас мусорил сюда никто не вызывал!
Разговоров больше не последовало, судя по звукам, желающие войти выбили дверь и вошли внутрь, это был точно не один человек, а по визгам взрослым голосом, стало очевидно, что «мусорилы» не оценили дерзости. Человека три пробежало в нескольких сантиметрах от того, кого они ищут. Теперь уже мужской голос произнёс: «На каком основании?», основание ему предоставили по голове или по пузу, вряд ли бы он закряхтел от предоставленных ему документов.
– Ладно, пошли, тут их нет.
– А куда тогда она делась?
– Откуда я знаю, и может это вообще мужик.
– С такой жопой?
В ответ раздался смех, не особо радостный, скорее дежурный, и люди стали покидать дом, теперь уже второй раз буквально пройдя по Кларе. В высоту погреб был маленький, не сильно больше и в длину, она сидела на корточках боясь пошевелиться, а из-за этого издав какой-нибудь звук, времени прошло всего ничего, а тело уже начинало затекать. Входные двери закрылись, но тут до Клары стало доходить, что пока эта мадам дома, выйти она отсюда не сможет, смирилась со своим положением она довольно быстро, немного изменив расположение в пространстве, стараясь не издать ни звука она легла на бок, в позе эмбриона и стала ждать. Можно было слышать всё, что происходило там сверху, а происходила обычная жизнь алкашей: так сильно любившие друг друга на рассвете потом не менее сильно ругались, даже дрались, только не понятно было кто кого бил, девочку посылали по знакомым, у кого-то взять в долг, потом сбегать купить водки, маленький ребёнок или не вызывал интереса, или изредка мать обращалась к нему с неестественно приторной нежностью. За целый день Клара ни разу не услышала, чтобы мать предложила своим детям поесть, или просто справилась о их делах, на этом фоне подумала о своей жизни, что частенько она считала, что хуже неё вряд ли кто-то живёт, а если и живёт, то это где-то далеко, почти не реально, ведь ещё в школе она заметила, что пьяной её мать видели все знакомые, что заходили к ней домой, а мать будто бы специально всем старалась показать своё состояние, а она у других заставала в подобном состоянии только отцов и то не часто. Но Клара никогда не была голодной, и в общем как минимум всем необходимым точно была обеспечена. «Правда здесь тоже, смотря как глянуть, возможно она вырвется отсюда после девятого класса и не будет проживать в иллюзиях», – подумалось Кларе. Но сравнивая эту хабалку и свою мать, она испытала стыд, что в моменты злости, даже можно сказать ненависти, желала ей смерти, правда желала смерти она и себе, может не в открытую, но существовать ей частенько не хотелось, когда дома в её сторону проявлялась какая-то несправедливость.