Зал был закрыт и в пятницу, Клара плохо спала до этого, а в ночь на субботу она заснуть не смогла вообще то ли из-за колотящегося сердца, то ли от постоянных споров внутри своей головы, где она то была виновата во всём, то пыталась рационально объяснить себе, что это бред, мало ли там просто какие-то работы, или на лето школа сложила в подвале какой-нибудь инвентарь, пока идёт ремонт в классах например. Одно хорошо, что совсем скоро собрание. На него Клара отправилась как обычно, тропами, которыми за ней не уследишь, словно бы наложила сама на себя наказание, прошла весь путь пешком, без транспорта. Вот он заброшенный коровник, стоит, как и стоял до этого, однако ноги будто вязли в чём-то по дороге к нему, голова гудела и шумела, всё просило Клару повернуть назад, но она заглушила все свои чувства и предчувствия, в этом она была мастером.
Внутри лицом к дверям, ровно по середине строения, на стуле сидел Иван Абышев, как король, ожидающий доклада послов или полководцев, он так же каменным взглядом смотрел на Клару, приближающуюся к нему, как говорят в таких случаях, как побитая псина, словно в чём-то она была виновата. Когда оставалось метров десять Иван сам заговорил:
– Ну что, накачалась?
Клара стыдливо подняла глаза и продолжительно посмотрела на него.
– Это не обязательно из-за меня.
– Конечно нет, это из-за меня.
– Где все? – спросила Клара, понадеявшись, что всё это жестокая шутка.
– Иди отсюда и больше никогда не приходи.
– Ваня, – он замерла с закрытым ртом, глядя на Ивана, зачем-то показывающего прямо на неё указательным пальцем.
– Вышла вон. – Спокойно повторил просьбу он.
Клара не совсем понимая, что она делает пошла к выходу, к горлу поступала рвота от обиды и страха. Она так не хотела быть виноватой, но никак, даже себе не может найти оправдание. Понурив голову поплелась к остановке, так бы, наверное, и шла, если бы машинально не подняла глаза посмотреть на автомобили, которые приближались к ней. На фоне заката прямо на неё неслось три полицейских машины с мигалками, она даже решила, что её сейчас собьют и была согласна с этим, но экипажи просто пронеслись мимо. Клара повернулась, чтобы посмотреть куда они, а они следовали ровненько к их бывшей базе, подперев оба выхода, слуги порядка высыпали из машин и окружили здание. Никакой стрельбы, просто через небольшой промежуток времени Ивана вывели, придерживая за руки, перед самой машиной отпустили, видимо он сказал, что сядет туда добровольно. Дверь за ним захлопнулась.
Не в силах смотреть на это больше, Клара отвернулась, словно за её спиной сейчас всё исчезнет, поплелась к себе в хостел, в голове слушая лишь белый шум, потому что любая мысль сейчас, казалось, будет болезненной. Через пару минут машины обогнали её, сразу она даже боялась смотреть в их сторону, но потом всё же повернулась, чтобы встретиться взглядами с Иваном, хоть таким образом ещё раз попытаться сказать ему, что она не хотела. Затонированные стёкла пассажирских дверей не могли дать ей сделать этого. Хорошо, что в голову к ней не приходили мысли о том, почему же не арестовали и её, ведь в результате она догадалась бы, что для Абышева это только лишнее доказательство её предательства, вряд ли бы девушка выдержала осознание такого.
Случайно Клара взглянула на красное закатное небо, по которому летали маленькие птицы, «ласточки, наверное,» – подумала она, и замерла на какое-то время в созерцании пока не стемнело, а потом побрела к себе.
01.2046
Одна?
С того самого дня ареста группы, Клара словно погружалась в какое-то небытие. Из-за того, что отвалилось дело, которое как из ниоткуда возникло в её жизни и вдохнуло в неё совершенно иной смысл, можно сказать, вообще объясняло ей зачем она живёт, стало отваливаться и всё остальное: спорт прекратился практически сразу, здесь Клара могла оправдаться тем, что зал закрылся, а другой найти ей тяжело, но ведь остаётся ещё бег, про него теперь не хотелось даже думать. Снова стал набираться вес, это каждый вечер заставляло, как когда-то раньше с сигаретами, опять и опять есть «последний раз» что-нибудь сладкое на ночь, набивать живот до боли. Время от времени в голове вспыхивала идея пойти и себе купить выпивки, ведь тогда в общем-то было неплохо, а главное очень легко, всё проблемы и волнения таяли и куда-то пропадали, а уж если напиться нельзя, то можно покурить и в дыму припрятать «страдания» от самой себя.
Потом получалось дать себе оплеуху и выбросить подобные мысли из головы, потому что проще сразу было лечь и помереть, чем снова скатываться в то, из чего с такими трудностями выбиралась, однако намерения потравить себя какими-нибудь токсинами возвращались вновь и вновь, вместе с ними пробивались мысли и о том, что это просто бессмысленная программа самоуничтожения, которая живёт в Кларе благодаря низкой самооценке и тому, что в неё вкладывали семья и общество. Тут ещё и пирамида Маслоу случайно попалась на глаза, но очень кстати: с помощью неё получилось определить, что из пяти уровней, Клара барахтается с большим трудом между первым и вторым, и то можно сказать, относительно недавно она создала себе возможность удовлетворять физиологические потребности, а вот с безопасностью и чувством защищённости уже проблемы. Этим самым она более-менее отвадила себя от того, чтобы рационализировать свой срыв, ведь честно призналась, что смысл жизни пропал, хотя ещё надо подумать был ли он, так как не так уж и долго она проходила на «занятия».