– Почему вы просто не сделаете мир таким, чтобы не было алкашей, наркоманов, убийц, всех эти людей?
– Потому что вас в этом мире не будет, будут мои игрушки, которые будут делать только то, что я хочу, воля у каждого свободна и я ни одного не заставил напиться или уколоться, всё что есть в мире – всё результат действий людей, я лишь могу помочь страждущим, тем, кому это действительно надо.
– То есть мне, действительно это надо?
– Чтобы самой это понять, скажи, чего ты хочешь.
– Чтобы всё это закончилось, чтобы мир стал нормальным.
– Он уже нормальный, ведь нормальное – это то, что больше всего распространено.
– Хорошо, я хочу, чтобы алкаши бросили пить.
– Пить – это их воля.
– Понятно, – Клара опять чуть раздражалась, – я хочу иметь силы, сделать так, чтобы алкашей стало как можно меньше.
– Силы у тебя есть.
– Всегда были?
– Возможно, но теперь точно есть.
– Как это можно понять?
– А как бы ты хотела понять, думала, что в руках заискрятся молнии, а из спины вырастут крылья?
– Ну не знаю, там…
– Мне кажется тебе ещё не удавалось поговорить с кем-то вроде меня, и ты не знаешь, как приходят к человеку силы, чтобы говорить, что они приходят не так как сейчас.
– Да, – вздыхая от собственной глупости согласилась Клара. – А вы всегда придёте, когда я попрошу?
– Больше ты меня не будешь просить.
Клара хотела сказать: «Откуда вы знаете», – но вовремя осеклась.
– Можно, ещё узнать, что я не понимаю, я чуть-чуть знаю из Библии, что Иисус, Бог и Святой Дух – это всё одно, но как тогда Иисус ходил по земле и говорил про своего отца, ведь это он и есть свой отец, кого он звал на кресте тогда, и почему он висел столько дней, а не меньше или больше.
– У Иисуса был не только образ человека, как все говорят, но и тело, он был на кресте столько дней, сколько выдержала его плоть, отец – это скорее для удобства, я явлюсь всем.
– Но в Библии всё является правдой?
– Теми языками, что есть, этого не объяснить, там нет лжи, но не всё является правдой, особенно трактовки и понимание.
– Но христианство самая правильная вера?
Показалось, что Он усмехнулся.
– Вот как раз про это там и написано, что для меня нет ни эллина, ни иудея, я не делю на христиан и мусульман, или ещё на кого-либо, потому что и меня-то нет, в том виде как там написано, напомню тебе, я не Бог в виде сущности, в виде какого-то человека, который за всем следит, я – всё.
– А что тогда значит по образу и подобию?
– Значит, что всё в мире по моему образу и подобию, потому что я и являюсь всем и ничем. Альфа и Омега.
– Почему тогда никто этого не понимает?
– Многие понимают, даже ты в какой-то степени понимала, понимают меня смиренные и кроткие, а «кроткие унаследуют землю». Только не нужно похабно это понимать, как принятие зла, и называть добром всё подряд. Ты на всю жизнь запомнишь тех двух детей, твоя кротость в том, чтобы, не смотря на трудности помочь им получить другую жизнь, чтобы не бросить своё дело, кротость была в том, что, бросив пить и курить, согласившись на любые муки, хоть на всю жизнь, ты смирилась с ужасом, но не поддалась страстям. Ты и сюда пришла смириться ужасом, и с этим смирением продолжить своё занятие.
– Но ведь я уже бросила.
– Ты только что просила у меня силы.
– Да, что-то я уже…, – а после паузы Клара продолжила, – но ведь вы знаете, что я не верю в то, что у меня получится что-то.
– Ты не видишь рациональных причин и способов, но, что не веришь, так не сказать.
– Я не хочу вас раздражать, но этот вопрос так часто употребляют в спорах. Почему маленькие дети умирают в мучениях, от болезней там?
– Потому что вы их мучаете и не лечите.
Клара не смогла оспорить это. А дедок тем временем погладил её бесплотной рукой по голове, убрав волосы со лба, поджал свои губы, вздохнул и очень медленно моргнув стал вытягиваться вверх, в определенный момент стало понятно, что он превратился в огромное дерево уходя ветвями чуть ли не куда-то в космос, тем временем ветви стали обращаться в огромные крылья, а ствол дерева, как оказалось стал хвостом птицы, которая величественно летала вокруг лежбища Клары. Сон одолевал её, перед тем как совсем выключиться Клара увидела, что небо разгладилось будто в нём ничего никогда и не шевелилось, тело ощущало тепло и удобство, как это обычно бывает по утрам в кровати, только ещё и не утро и кровати никакой здесь не было.