– Что, нажралась? – спросила она так, будто это что-то систематическое.
Клара ничего не отвечала, потому что, во-первых, не могла и слова сказать, а во-вторых не считала нужным оправдываться именно перед ней. Не хотела она будить родителей не от стыда, а потому что не хотела слушать, то что сейчас приходилось.
– Я смотрю ты себя нашла, – продолжала пьяная мать, – ни учёбы, ничего, одни пьянки, а мозги у тебя есть? Это опять кто-то из класса тебя напоил?
С каждой новой порцией непереваренной еды, что выходили из Клары она становилась трезвее, обернувшись девушка решила глянуть на родителей. Отец был какой-то растерянный, а мать с привычно злобным выражением лица, но никаких страшных масок ни на ком не одето. Клара удивилась, но сильно задумываться было некогда – подоспевал новый приступ. Через какое-то время она поняла, что всё и «белый камень» как шутили в школе, отпускал её спать. Вытерев лицо рукавом черного худи, она сняла его по дороге и бросила в ванную оставшись в одной майке. «Нормально», – возмущенно сказала мать, но не стала идти за дочерью, скорее всего просто была не в том состоянии, чтобы выдавать что-то кроме коротких доведённых до автоматизма реплик недовольства.
– Нормально, – ответила Клара и закрыла дверь в свою комнату, а потом с огромной усталостью свалилась в кровать, заснулось легко.
Проснулась она в одиннадцать утра, конечно же было плохо, глянула на телефон – никто не звонил и ничего не писал, в первую очередь две подруги, Клара подумала, что они-то спят наверное до сих пор. Пошла в ванную, чтобы почистить зубы и избавиться от ужасного привкуса во рту. А в ванной, в отражении её уже поджидал сюрприз, вчера зеркала ей не попадались, а сегодня она уже и забыла, что может там увидеть.
Будучи уже трезвой, хоть и с трещащей головой она и стояла и смотрела то ли на своё лицо, то ли на лицо какой-то живой труп. Сердце больно било в груди, не понятно от чего больше: от страха, что она превратилась в это, или просто от испуга. Где-то в глубине разума прозвучал голос, что это всё только кажется. Клара стала чистить зубы, боясь взглянуть на себя, но всё же когда дочистила и умылась, готовая заплатить любую цену лишь бы увидеть своё лицо подняла взгляд на зеркало, но оттуда всё так же смотрела старуха с полусгнившей на щеках кожей неопределённого цвета, ближе к серому, волосы поредели и потускнели, хотя вне зеркала её коса казалась нормальной. Клара почти убедила себя в том, что ей только кажется, она вышла из ванной и заметила, что на кухне стоит отец, с серьёзным видом мешая что-то в большой кружке, при этом стоя только лишь в майке и трусах, Клара, казалось, не заметила этого, просто ночная ссора была выбита из головы испугом.
– Папа, – запросила она внимания к себе, – что у меня с лицом?
Он, повернув к ней голову с нахмуренными чёрными бровями внимательно посмотрел и ответил:
– Ну опухла немного после вчерашнего, пройдёт.
– Только опухла? – не унималась Клара. – Я не похожа на старуху?
– Нет конечно, какую вообще старуху?
– Я вижу на себе страшную маску, – сказала Клара и сразу же пожалела, потому что давным-давно уже не произносила этого словосочетания.
Отец тяжело вздохнул и голос его будто стал ниже, следующие слова он произносил крайне отчётливо:
– Какую, – он вплёл в вопрос мат, – маску? Этого всего не бывает, ты или больная, или ты прикидываешься, может хватит уже, ничего этого нет и никогда не было!
– Но ведь дед тоже видел, – отчаянно противилась Клара.
– Да твой дед был обычным шизофреником! – уже орал отец, – мне съездить в Россию за справками? Он просто был спокойный и кроме вот этих масок никого не трогал, вот и жил не в дурке! Хочешь у бабушки спросим, нормальный ли твой дед. Я и уехал оттуда, чтобы это не слушать, предки его, ещё чушь какая-то.
Клара молчала испугавшись, а отец не переставал:
– А-а-а, – отец делал вид, что только что о чём-то догадался. – Так это через поколение передаётся, ты тоже шизичка, а он тебе подыграл, ну ничего, тогда как больницы откроют поедем лечить тебя, полежишь месяцок может и маски пройдут, – злобно и слишком громко говорил он. – Хочешь в дурдом, а?