В ресторане выпускница в золотом платье сидела между своими подругами, что Диана, что Алина, уже через несколько часов были навеселе, как и почти все недавние школьники, их родители сегодня не против, да и вообще они больше поглощены общением друг с другом за своими столиками, а молодёжь предоставлена сама себе.
Клара заметила, что её родители собираются домой, отец трезвый, а у матери уже знакомый блеск в глазах и другая мимика, кажется она вообще, когда выпьет представляет себя другим человеком, моложе и весомее что ли. Вот и сейчас дочь и мать встретились глазами и та подозвала своего ребёнка к себе, Клара послушно встала и пошла через весь зал не переставая чувствовать себя дурой в этом золотом платье, его большая цена всё же никак не помогала избавиться от этого ощущения.
– Мы уже поедем, – Кларе ударило в нос винным запахом, – смотри тут держи себя в руках.
– Я сейчас вообще не пила, – возмутилась Клара.
– Ну мы ж не слепые, – как-то ехидно улыбнулась мать.
Клара тем временем глянула на отца, чтобы понять, он тоже «не слепой» или всё же понимает, что его дочь и так держит себя в руках. Он кажется вообще хотел отстраниться от этого разговора и просто уехать домой. Сам и потянул мать к выходу помахав дочери рукой, а она покивала ему. Клара вернулась с чуть испорченным настроением за стол к подругам, там ей Алина уже предлагала подлить в стакан с соком водки, ведь «у пацанов есть кое-где», Диана тоже подначивала на подобное, но Клара отказалась. Потом всё же кое-как смогла развеселить себя не прибегая к спиртному, просто в очередной раз заглушив свои мысли тем, что концентрировалась на происходящем вокруг.
Ресторан был заказан не до утра и где-то около часа ночи, все покинули заведение, отправившись на заранее снятый частный дом, поехала туда и Клара, там тоже пить ей не захотелось, а она и не противилась этому нехотению. До утра её грусть или обида, она не могла определить, что же именно там в глубине зудит, рассосалась, и ей даже захотелось домой. Очень кстати за Алиной приехал отец, что она, что Диана еле стояли на ногах. Клара помогла затащить обеих в машину, за это Алинин отец подвёз её до дома, спросив адрес и номер квартиры крепко спящей Дианы, попрощался с Кларой.
Пять часов утра. На улице абсолютно светло, Клара по дороге домой глубоко вдыхает воздух поднимается по лестнице на свой этаж и тихонько, чтобы никого не разбудить открывает входные двери, так же и закрывает их. Перед тем как пройти к себе закрывает дверь в родительскую комнату, уже смелее, большими, но бесшумными шагами попадает в свою и ложится спать, хотя на улице вообще не располагающий к этому пейзаж.
В понедельник первое тестирование и оно по русскому языку. Клара спокойна.
07.2038
Все три тестирования были сданы и теперь осталось дождаться результатов, предчувствие у Клары было не очень, так на первый предмет она явилась ещё не полностью отойдя от выпускного, а перед вторым, математикой, снова отлично оттянулась с подругами, правда в их случае все варианты тестов были проштудированы по несколько раз с репетиторами, и хоть совпадения с прошлыми годами были не полными, всё же сами задания были крайне похожи. Да и учились, что Алина, что Диана получше чем Клара. Но их дело предложить, а отказаться Клара никогда не может, поэтому хоть что-то в душе и противилось тому, чтобы напиваться прямо перед математикой, она всё же сделала это. На утро встретившись с Алиной на остановке, так как сдавали тесты они в одном и том же университете, сердце у Клары встрепенулась, когда она поняла, что забыла чёрную гелевую ручку, а ведь подходит только она, но хорошо, что Алина добродушно поделилась, ведь захватила несколько запасных.
Само тестирование долго не продлилось, так как списать по естественным причинам не представлялось возможным, ведь любые переговоры тут же пресекались следящими за порядком преподавателями, а вопросы, если уж они возникали, можно было задать только им. В первых заданиях Клара ещё пыталась что-то решить, когда дошла до блока, где элементарные задачи кончились, то перестала даже пытаться думать и тыкала наугад. Решив задания, на которые отводилось три часа не более чем за двадцать минут, она всё равно не была первой: какой-то мужчина лет тридцати пяти понёс сдавать свои листы раньше неё, чем вызвал тихие смешки и гул шёпота, похожего на шуршание опавших листьев. Для приличия, чтобы не привлекать внимания она ещё посидела изображая, что думает, всверливалась взглядом в бумагу, а когда «сдались» человек десять из, может, пятидесяти рассаженных в одной аудитории, пошла сдаваться во всех смыслах и она.