Прошёл и август, а в начале сентября, Алина с Дианой всё же добились своего и вытянули Клару «отдохнуть», правда та наотрез отказалась что-либо пить, в первую очередь из-за денег, а подруги были и не против, сказав, что это совсем не обязательно, она может просто посидеть. А ничего большего Кларе и не хотелось потому что морально она очень устала от отказов и провальных собеседований. Не меньше выматывало и когда получаешь приглашения на работу, а открыв письмо видишь то мизерную оплату, то сумасшедший график и не лучшие условия по деньгам. А тут ещё в голове просвистели крамольные мысли о том, что если то, что она знает про СССР правда, то там проблем с работой не возникало ни у кого, но потом быстро одёрнула себя вспомнив про остальные ужасы социализма.
Около девяти она ушла из дома под неодобрительные взгляды матери, а в десять уже сидела в кафе, где её подруги мало себе в чём отказывали, ведь это буквально последняя свободная пятница, в понедельник они обе выходят на свои работы, тут же спросили нашла ли Клара себе что-нибудь.
– Нет, – ответила та, – даже не знаю уже где искать.
– Так ты резюме создай-то, – сказала Алина, выдыхая дым от курения кальяна.
– Точно, а я ж думала, что не нужно и не создавала, – раздраженно ответила Клара.
– Так, а что, есть у тебя уже резюме? – Алина ухмылялась и смотрела из-подо лба, она часто так делала, ничего злого обе её подруги в этом не замечали.
– Представь себе.
– Ну так чего тогда не можешь найти работу?
– Что ты хочешь от меня? – ни с того ни с сего спросила Клара.
– Зачем ты злишься? – Алина стала ухмыляться ещё больше, а ещё видимо подействовало шампанское выпитое минут десять назад и её лицо слегка разлинеилось морщинами, а кожа потемнела, уходя куда-то в коричневые тона.
– Да найдёшь ты работу, Клара, – вмешалась Диана, – я тоже в универе долго искала.
– Хотелось бы уже, – вздохнула в ответ та.
Дома Клара оказалась около часа ночи с отвратительным настроением. Она не испытывала зависти или каких-то негативных чувств, по поводу того, что её подруги могли купить себе всё, а она ничего, скорее ей хотелось просто иметь какое-то спокойствие, что у неё есть какая-никакая работа и деньги, поэтому прямо ночью накидала заявок и на менеджеров по работе с клиентами, и просто на продавца, был же у неё опыт работы в продуктовом магазине. С утра обнаружила привычную картину: ей то отказывают, то не отвечают на отклик. Впервые за долгое время захотелось зареветь как ребёнок, потому что она уже просто не знала, что поделать, скопилось всё: и то что деньги неумолимо подходят к концу и собеседования на которых ей бывало смеялись в лицо, когда узнавали, что за время обучения в университете она работала только на доставке и никак по специальности, да и прочие попытки учить её жить прямо на собеседованиях, которыми часто не брезгуют владельцы мелких бизнесов, не добавляют ни самоуверенности, ни самооценки.
Мысли, окутывавшие Клару разогнал шорох замков и скрип входной двери – это отец забрал мать с работы и они заехав в магазин прибыли домой. Их дочь услышав шелест пакетов вышла в коридор, чтобы помочь их разобрать, мать стояла в дверях и уже злобно смотрела на грустную девушку, а та привыкшая давным-давно к этому взгляду просто игнорировала его, уставившись на полиэтиленовые мешки.
– Ну ты возьмёшь его или нет? – рявкнула мать так, что Клара дёрнулась, – мне тяжело.
– Ну так поставь его на пол, – закричала неожиданно для самой себя в ответ Клара.
– Ты ещё, сука, на меня будешь повышать голос? Ты слышал? – она обратилась к так и стоявшему ещё в подъезде, тоже с пакетами, отцу.
От злости Клара не знала, что ответить.
– Сидишь тут только, по ночам где-то шляешься, сколько можно тебя кормить уже? – Клара чувствовала, как перепонки вибрируют от этого крика, – тебе уже двадцать один год, сколько ты собираешься, чтобы я тебя кормила? – не унималась мать.
Клара развернулась, ушла в свою комнату и так как всего её желания, чтобы исчезнуть не хватило, она просто тихо заплакала, потому что уж точно не хотела, чтобы это кто-то видел и осудил её ещё и за слёзы или сказал, что она и плачет специально, чтобы пожалели. Чуть позже услышала слова отца, который закрыв двери сказал жене: «Катя, это уже слишком». Вряд ли можно было выразиться мягче.