Сердце в груди у Клары готово было разорваться, она хотела кричать, но не могла, только мычала, не думая о боли в горле. Голос окончательно стал надорванным высоким криком, повторявшим одно и тоже слово: «НЕЛЬЗЯ» – высветилось на черно-белом экране, одновременно с этим пронзив виски Клары острой болью, после чего всё погасло, изображение стало просто чёрным, а Клара смогла вертеть шеей. В слабом свете комнаты повернулась к маме, но вместо её лица, к ней обращались всё та же женщина из телевизора, разве, что вместо рта и глаз были чёрные дыры, тогда машинально Клара повернулась к отцу, но и его лицо замена «она», кажется даже мычать уже было невозможно потому что горло окончательно село, но вдруг рот открылся и Клара заорала, но стало только хуже из неё рвался, мужской голос, и как бы громок не был её рёв, она слышала обращение того, что сидело на месте отца:
– Верни-и-ись, – протяжно орало «это», придавая чёрной дыре вместо рта форму улыбки, развёрнутой вниз.
Ледяной температуры рукой с длинными пальцами он взял её за шею, но не душил, только словно давал почувствовать холод, исходящий от него, придавил к дивану, на ноге же Клара почувствовала второе касание это была «мать», её рука скользила от ляжки к животу, пуговица на джинсах ловко расстегнулась, а мокрые, шершавые и холодные пальцы устремились в трусы. Клара, не понимая, что происходит и что она вообще делает, изо всех сил просто дёрнулась, испытав при этом чудовищную боль в каждой точке своего тела, что-то похожее на удар локтем об угол, но только везде и сразу. После вспышки боли она обнаружила себя уже стоящей на полу. «Надо выходить», – было первой её мыслью, но двери не оказалось на месте, а окно стало каким-то маленьким, через него даже голова не пролезет, зато два женских лица с чернотой вместо глаз и ртов возвышались над Кларой, а потом стали приближаться к ней протягивая руки заполняя воздух незнакомой до этого момента вонью, подобный запах Клара слышала от червей в банке, когда дед брал её на рыбалку. Она всё сильнее вжималась в стену, то что было отцом стало пытаться рвать на ней одежду, а «мать» упала на пол и схватила Клару за ноги резко куда-то потянув. Испуг, удар головой. Всё закончилось.
Клара стала слышать свой собственный крик от чего и пришла в сознание. Взгляд метался по комнате, часы показывают половину первого ночи, свет горит и цвета у всего нормальные, отец побледневший смотрит с расстояния нескольких метров на дочь, мать не менее растеряна, но будто инстинктивно спряталась за своего мужа, а Клара орёт криками продолжительностью в несколько секунд и смотрит на них. Постепенно приобретая дыхание и осознавая себя, интенсивность криков уменьшается и становятся они всё тише и тише, совсем скоро Клара просто сильно дышит, а потом без сил упирается о стену, точнее две, так как зажала себя в углу и медленно всем телом стекает по ним, не сводя глаз с родителей.
– Клара? – спросил отец.
Она молчала и только смотрела на него.
– Всё закончилось? – опять осторожно спросил отец.
Она кивнула.
– Мы не знали, что делать, сейчас будет врач, он частный, хорошо?
– Да, – хрипло сказала Клара став сильно дышать уже только носом.
Врач прибыл довольно скоро, он увёл Клару в её комнату и плотно закрыл за собой дверь, долго опрашивал о том, что случилось, при этом осматривал жилище девушки, от чего ей было не очень приятно, хотя конкретно сегодня даже было убрано, а не как в последнее время.
– А проблемы с алкоголем у вас были? – после ничего не значащих вопросов спросил доктор, сообщивший, что он психиатр.
– Да, думаю так сказать можно. – Клара отвечала без энтузиазма, потому что вообще не чувствовала в себе сил.
– Резко бросили дня три назад?
– Больше недели примерно уже прошло, курить бросила где-то неделю назад, – сказала она неточно, хотя помнила и дату и даже время последней сигареты.
– Ясно, и такое бывает, конечно утверждать не буду, но похоже на то, что называется в народе «поймала белку». Заболеваний психических нет?
– Нет, – ответила Клара, – отец говорит, что у деда была шизофрения, – добавила она позже, чуть ли не против своей воли.
– Понятно, но вы в это, видимо, не верите?
– Ничего такого не замечала.
– А дедушка ваш живой?
– Умер когда мне было девять лет.
– Да, ребёнком это трудно заметить, но знаете, дело это наследственное и опасное, вам лучше наблюдаться.
– А на работе это как-нибудь отразится?
– Если не лечиться – можно вообще никак в итоге не работать, – пожал плечами врач.