– Да это вообще не важно, – улыбчивое лицо заведующего перетекало из радостного в обычное, но никакой агрессии или раздражительности в нём не просматривалось.
Казалось бы, что ничего такого мотивирующего или каких-то хвалебных од в свой адрес Клара не услышала, однако, то что её бросание кто-то отметил окрылило её на целый день, и даже на следующий хватило, а потом наступили выходные.
Как обычно, не зная куда себя деть от скуки и пересмотрев всё, что ей могло быть интересно, практически от безысходности она включала видео тех блогеров, что смотрела несколько лет назад и ей даже искренне нравилось, что они снимали: путешествия, дорогой отдых, дорогой алкоголь, намёки на употребление наркотиков, брендовые вещи, когда сумка – это полугодовой заработок Клары. Сейчас просмотр такого не вызывал совершенно никаких эмоций, скорее даже наоборот. На одном из видео блогерша рассказывала, что у неё была мечта сыграть свадьбу в Нью-Йорке, в рождество, потому что всё будет окружено «эстетикой старого фильма «Один Дома», я просто влюблена в этот город». Клара смотрела и видела фальшь, только не могла определиться в чём конкретно, в блаженном лице, которое изо всех сил изображает удовольствие, или в том, что кто-то её пытается убедить, что, живя в России всю жизнь чувствовал себя частью американского города. Города, который видел только на картинках, а теперь ходит по самым банальным туристическим местам и корчит из себя местного. «Только майки этой не хватает, ай лов ню-йорк», – пролетело у неё в голове. Клара протащила ползунок проигрывателя до конца строчки, которая показывает степень просмотренности, чтобы видео не рекомендовалось ей вновь, а потом и вовсе удалила его из истории просмотров. Тяжело вздохнула, потому что как-то и разозлилась, и будто выдохлась внутри, ещё не отдавая себе отчёт в том, что злит её не блогерша, а то что она сама была такой же жертвой иллюзий.
Выкуривая каждую сигарету, она представляла себя в каком-то музыкальном клипе, примерно тоже самое чувствовала и опустошая стаканы. Каждый раз с утра, когда голову разрывало похмелье она даже немного радовалась, что, хотя бы так принадлежит к миру крутых людей из крутых клипов и крутых фильмов с сериалами, ведь не раз бывало, что она смотрела сериал, название которого уже вылетело из головы, там человек, который якобы писатель, постоянно пил, менял сигареты во рту и женщин. «Вот это круто» – вертелось в голове у восемнадцатилетней Клары. В интернете появляется фильм с музыкантами, которые нравятся Кларе, например, о их закулисной жизни, самое большое наслаждение она получала от того, что в кадре постоянно стоит сигаретный дым, а музыканты до концертов, после, да и не редко во время, опустошают бутылки с дорогим виски, пивом, блюют на сцене, а потом разъезжают на дорогущих машинах, в перерывах между крушением дорогих отелей. Глядя на счастье этих людей, она пыталась присоединиться к этому счастью единственным доступным ей способом, а именно с помощью сигарет, алкоголя и напускного равнодушия к своей судьбе, так она чувствовала призрачное счастье, как ей тогда казалось, просто-напросто путая его с эйфорией искусственно вызванной спиртом и никотином, или, как правило, их смесью.
Однако ни сейчас, ни тем более тогда она не могла понять, что раз она ищет счастья в копировании чужого поведения опять и опять, и становится всё несчастней, то возможно, поведение подобных людей копировать не стоит. Зато сейчас она себе в очередной раз повторила: «В детстве я была счастливее всего, а тогда я не пила и не курила».
После того как Клара изменила образ жизни, то неизбежно стало возвращаться то, что раньше преследовало её всегда, когда она переставала пить на более-менее длительный промежуток времени, а именно искаженные и ужасающие иллюзии, которые уродовали лица людей на самый различный манер. Такое её уже давно не пугало и почти стало фоном как городской шум или слабый ветерок. Однако если раньше она хоть и видела подобное постоянно, то это был один человек в толпе, а второго надо было поискать, теперь же в поле зрения всегда находились несколько масок, а каждый следующий день их будто становилось чуть больше. Чтобы не испытывать страха и не падать духом Клара пользовалась своей любимой техникой по убеждению себя в том, что ей всегда всё только кажется. Да и врач вот недавно подтверждал, что возможно это развивается шизофрения. «Если станет совсем страшно – пойду лечиться», – сказала она сама себе в очередное утро в автобусе, едущем до работы.
Масок неумолимо становилось всё больше, а их уродства были всё более изощренными, если раньше кожа меняла цвет на какой-нибудь бордовый, фиолетовый или что-нибудь из зелёной и коричневой гаммы, истончались зубы, краснели белки глаз, то теперь к этому добавились запахи, занимавшие не один метр вокруг того, кто их источал. Напоминали они смесь водочных паров, дерьма, гниения плоти, так ещё и на лицах стало появляться что-то подобное на плесень, в уголках глаз и губ, на лысинах мужчин, да и женщин тоже, потому что их волосы сильно редели. Поручни в транспорте вечно были замызганы следами крови и гноя, сочащегося из ранок и трофических язв, а ногти неизменно уничтожены грибком. Холода ещё не наступили, а Клара уже ездила в перчатках и совершенно не понимала, как кто-то берётся за это голыми руками, но потом напоминала себе, что «этого» не существует нигде кроме её воображения. Однако хоть всё было не по-настоящему, настроение портилось очень даже взаправду.