— Достаточно того, что он встречается с моей дочерью, — надменно ответил Клаус, — не находишь?
— Нет, не нахожу, — закатила глаза Кэролайн. Чего-то такого она ожидала, когда Хейли сказала ей, что семья нашла способ избавиться от пустой и они наконец могут воссоединиться. — Роман хороший парень, Клаус. Твоей дочери уже шестнадцать, и ты должен принять, что она почти выросла.
— Вот именно — «почти», — продолжал настаивать Клаус.
— Серьёзно, Клаус. Не начинай, — взвилась Кэролайн, — твой отцовский максимализм просто раздражает до чёртиков.
— Это семейная драма, тебя не касается, — высокомерно ответил Клаус. Как вообще он мог предположить, что она окажется на его стороне?
— Тогда почему ты стоишь тут и просишь мой совет? — упрямо спросила Кэролайн, но не стала дожидаться его ответа и пошла дальше, обходя его.
— Я собираюсь забрать Хоуп из школы. — Это заявление заставило её резко развернуться.
— Ты что собираешься сделать? Забрать Хоуп? А как же выпускной, к которому она так долго готовилась? — возмущению Кэролайн не было предела.
— Ничего, переживёт, — упрямо ответил Клаус, — у неё целая вечность, чтобы устраивать себе выпускные хоть каждый год.
— Но ей не нужен другой выпускной. Она хочет именно этот, в школе, где проучилась не один год, где завела своих друзей. Дойдёт до тебя наконец, что нельзя думать только о себе. Вокруг тебя есть люди со своими желаниями. Нельзя навязывать, хоть и близким, своё мнение. Да она просто возненавидит тебя! — под конец отрезала Кэролайн, переводя дыхание. — Ты ради этого столько лет так отчаянно искал выход? Почему нельзя подождать чёртов месяц? — Её злость начала забавлять Клауса, как и прежде. Но на этот раз она была права. Хоуп его не простит, и хорошо, что он не сказал о своём решении дочери, а обратился именно к ней сначала. — И всё это из-за Романа? Ты неисправим, Клаус.
— Говоришь, месяц, — протянул Клаус, хитро улыбнувшись, — ты так отчаянно защищаешь мою дочь, что совсем не подумала о себе, Love. — Этот приторно-сладкий голос заставил её вздрогнуть. Проклятие! Об этом она действительно не подумала. — Тебе не кажется, что это уже наша фишка?
— Интересно, какая? — недовольно поморщилась Кэролайн, прекрасно понимая, в какую сторону он клонит.
— Ты спасаешь кого-то от меня, а я в свою очередь уступаю ради своего желания. — На эти слова Кэролайн не удержалась и прыснула.
— Что на этот раз ты запросишь у меня?
— Тебя… на весь месяц, — улыбаясь, произнёс Клаус, — кого ещё я так отчаянно желаю, что ради этого готов уступить свою дочь этому олуху, хоть и временно, но всё же.
— Я тебе говорила, что ты невыносим? — засмеялась Кэролайн.
— И не раз, — кивнул Клаус, подмечая, что она совсем не против, и его радости не было предела. За столько лет он чувствовал себя по-настоящему счастливым рядом с ней.
— Ладно уж, согласна на несколько свиданий.
— Посмотрим…
========== Запретный плод ==========
В огромной библиотеке стоял запах старых книг, что всегда помогал ей отключиться от внешнего мира и полностью погрузиться в чтение любимых романов. За последние три года Кэролайн буквально не выходила из неё, и слуги зачастую приносили ей сюда обеды и ужины, а бывало, и завтраки, когда она теряла чувство времени. Обычно, сидя в огромном кресле перед камином, где весело потрескивал огонь, она поглощала одну страницу за другой, но сегодня не могла прочесть и строчки. Кэролайн ожидала ЕГО. Она прислушивалась к каждому шороху и звуку, что раздавались за дверями библиотеки. Ожидание брата после трёх лет разлуки с каждой минутой становилось невыносимой мукой, он должен был приехать совсем вскоре, и Кэролайн предвкушала их встречу. Она не могла усидеть на месте и бродила по библиотеке, шурша подолом кружевного платья по персидскому ковру, затем заново садилась в кресло и пыталась хоть как-то отвлечься от ожидания и прочитать хотя бы страничку.
Всё встало на свои места после недавнего разговора со старшим братом. Элайджа приехал в их родовое имение, дабы поговорить о её затворничестве:
— Ты более не можешь скрываться от общества, Кэролайн, — объявил брат, сверля её осуждающим взглядом. — У тебя есть прямые обязанности. Ты ведь не желаешь остаться в старых девах? Тебе уже двадцать один год! Где та весёлая девушка, что я так любил лицезреть на балах, когда её окружали толпы кавалеров и завидовали все дамы лондонского общества? Отец и матушка были слишком снисходительны к тебе. Я же не они. В этом сезоне тебе придётся выбрать себе суженого. Иначе…
— Так. — Кэролайн шумно захлопнула книгу и так же, как и он, невозмутимо посмотрела на сидящего напротив брата. — Ты опять за старое, Элайджа? Я не собираюсь выходить замуж, ни в этом сезоне, ни в другом. Никогда. Это понятно? Я вольна делать что угодно моей душе. А если ты и дальше станешь настаивать, уйду в монастырь, пожертвовав при этом всё своё состояние, оставленное родителями. Я не шучу, Эл. Не нужно ко мне более подсылать Кола или же Ребекку.
— Ты изменилась после отъезда Никлауса. Я долго думал о твоих переменах. — Элайджа не спрашивал, а утверждал, так как обо всём уже догадался. Он задумчиво смотрел на огонь в камине, а Кэролайн с ужасом в глазах наблюдала за братом. — Полагаю, между вами что-то произошло перед его отъездом в Грецию. — Он перевёл взгляд от огня на ошеломлённую сестру и как бы в подтверждение своих слов кивнул ей. — Думаешь, я не замечал в последнее время ваших взглядов, вашего влечения друг к другу? Это было видно невооружённым взглядом. Ты назло ему флиртовала с джентльменами и упивалась, когда он ревновал. Думал, это всё же пройдёт. Надеялся, что ты одумаешься и выберешь себе жениха. Не поэтому ли ты рвёшься в монастырь. Замаливать грехи? — Кэролайн нервно сглотнула, но Элайджу было уже не остановить. Слова брата словно хлестали невидимой рукой по щекам, причиняя боль. — Но когда ты закрылась в этой проклятой библиотеке и когда Никлаус не вернулся через четыре месяца, как планировалось изначально, я стал подозревать…
— Ты перегрелся на солнце, Эл, — перебила его речь Кэролайн, — сегодня было особенно жарко. — Она, как и брат, задумчиво посмотрела на огонь.
— Он приезжает на следующей неделе, — вдруг сообщил Элайджа, и губы Кэролайн помимо воли растянулись в улыбке. Спохватившись, она подавила в себе радостные чувства.
— Давно пора, — тихо ответила она брату. Кэролайн прикрыла глаза, не обращая внимания на внимательный взгляд Элайджи.
***
Она помнила до мелочей тот самый вечер и прокручивала его в голове по нескольку раз на день в течение этих лет. Они приехали с бала, и Клаус схватил её в коридоре за плечи, не давая пройти в свою комнату.
— Что ты творишь, Кэролайн? — прошипел он сквозь зубы. Она плохо соображала от выпитого не в меру шампанского и рассмеялась ему в лицо, не страшась его гнева. — Перестань смеяться! — Клаус несколько раз встряхнул её, словно тряпичную куклу. — Ты похожа на куртизанку, когда флиртуешь с этими щенками. Желаешь, чтобы тебя за шлюху считали?
— Ты утрируешь, Клаус, — фыркнула Кэролайн, — к чему бы это?
— Мне не нравится, когда моя сестра так себя ведёт…
— Вот именно — сестра! — вскричала она. — Я не желаю быть твоей сестрой!
— Кем же ты желаешь мне быть? — вкрадчиво спросил Клаус, сжимая её плечи сильнее.
— Сам знаешь кем, — буркнула Кэролайн.
— Хочу услышать это из твоих уст. — Клаус прикрыл глаза, пытаясь успокоиться, но сейчас, когда она была так близко, это было бесполезной затеей.
— Любимой, — шепнула она ему в губы. — Сколько себя помню, любила тебя.
Эти слова были пределом для Клауса. Жадные губы накрыли её рот, желая испить сладость её уст, что с такой готовностью открылись ему навстречу. Его поцелуи становились глубже, пробуждая в ней невиданное ранее наслаждение. Его руки лихорадочно блуждали по её телу, вызывая приятные мурашки и тепло внизу живота. Возбуждение стремительно нарастало, а её стоны становились громче и были для него словно приятной мелодией. Кэролайн желала раствориться в нём полностью без остатка. Она услышала его разочарованный стон, когда к особняку подъехала карета, а затем почувствовала пустоту без него, которую ощущала до сих пор, спустя несколько лет. Клаус уехал сразу же следующим утром, оставив её одну, ничего не понимающую, стыдящуюся саму себя.