Проклятье… На Микулу мне, если честно, плевать. А вот Никифора жалко. Хороший старик был. Хотя… Нет, я мыслю неправильно. Возможно, он ещё жив. Может, всех этих людей где-то держат. Этот мир не так уж и прост. Есть же вероятность, что где-то за Чертой завёлся недоброжелательный маг. И начал притягивать к себе людей.
Может, он их как рабов использует?
Все подозрения тут же падают на того мужчину, что встретился нам в лесу. Но в данном случае у него есть алиби. Если я правильно понял, холм он не покидал. Лишь отдалялся от нас время от времени.
У него не было возможности похитить двух человек. Значит, это делает кто-то другой.
— Я за тебя сильно волновался, Лад, — признался отец. — Подумал, что ты тоже мог исчезнуть вместе с остальными мальчишками.
— Нет, всё в порядке. Наша группа вернулась в полном составе, — успокоил его я. — У Мищурки было спокойно.
— Ну, и слава Скалесу, — выдохнул Добромир. — Кстати, где рыба-то? Неужели ничего не поймали?
Странный вопрос. Отсутствие рыбы его смутило, а вот тот факт, что я ушёл на рыбалку без удочки, Добромира совсем не озадачил.
Хотя на этот счёт у меня была масса отговорок.
— Плохо клевала, — солгал я. — Всё, что поймали, сразу же и съели.
— Ну и правильно, — заключил он. — Рыбалка — дело такое… Она не всегда про ловлю рыбы. Иногда просто приятно посидеть, пообщаться. Я уже и сам давно к реке не выбирался. Так, ладно. Надеюсь, ты меня понял? Никуда не высовывайся. Сегодня отдыхай. Мне сегодня половину деревни обойти надо. Ты за мной не увязывайся. Обучение твоё продолжим завтра. Хм… — Добромир потрепал меня по голове. — Да ты как будто вытянулся немного. Скоро уже меня обгонишь!
Отец закинул сумку на плечо и пошагал к центру деревни.
Я решил заглянуть домой, чтобы умыться, а затем уже направиться к Скитальцам. Последовать просьбе отца я не могу. Мне неясно, почему люди пропадают и это до сих пор остаётся без внимания.
Новик со Стояном мне не поверили. Волибор прислушался, но всё равно воспринял мои слова как какую-то теорию заговора. Остаётся только Радогост. Он уже должен был прийти в себя. Может, хотя бы он меня выслушает?
Ах да… А ведь когда я рассказывал про исчезновения людей, Видана начала как-то странно себя вести. Врать она не умеет. Я сразу по её взгляду понял, что ей что-то известно. Так что у меня целых три повода её посетить.
Показать чёрные листья, проверить её самочувствие, а заодно узнать, что она скрывает.
В доме я застал Щербака. Бывший пастух просто лежал на боку и смотрел в одну точку. Мужчину трясло. Что это с ним? Заболел, что ли? Тогда странно, что отец этого не заметил.
Чёрт, а ведь присутствие Щербака в доме сильно усложняет ситуацию. Я ведь собирался уйти на полдня. Паршиво выйдет, если он расскажет об этом отцу.
— Щербак, что это с тобой? — обратился к мужчине я.
Он вздрогнул, обернулся, посмотрел на меня воспалёнными глазами.
— А, так ты вернулся, Лад. Не беспокойся, всё хорошо, — ответил он. — Страшно просто.
— Страшно? — переспросил я.
— Угу, — он вновь отвернулся от меня. — Добромиру только не рассказывай, что застал меня в таком виде. Я пообещал ему, что не стану тебя пугать. Но вот ведь зараза… Никак успокоиться не могу.
— Я ему не скажу. Но раз уж ты начал… Может, всё-таки поведаешь мне, в чём дело?
Он долго молчал, но я чувствовал, что Щербак хочет выговориться.
— Я первым заметил, как Никифор из дома вышел. Видел его незадолго до исчезновения, — объяснил он. — Я таких глаз, как у него, никогда ещё не видел. Белёсые, пустые. Я его пытался остановить, мол, не нужна ли ему моя помощь. А он ведь меня даже слушать не стал. Просто продолжил дальше идти. Знаешь… Как мертвец ходячий!
— А ты никому об этом больше рассказать не хочешь? Например, старосте деревни? Или Скитальцам?
— Нет, ты чего! — ещё сильнее задрожал Щербак. — Меня же дурным потом вся деревня обзывать будет. Решат, что я с ума сошёл. Нет, об этом нужно молчать. И тебе, Лад, советую никому не рассказывать.
— Ладно-ладно, — кивнул я. — Мне нужно пойти прогуляться. Ты тогда отцу тоже об этом не рассказывай. Раз уж у нас теперь есть общие тайны.
— Не стану, — помотал головой он. — Иди, Лад. Гуляй, пока можешь.
Последнюю фразу можно и за угрозу счесть, но мысль Щербака я понял. Уж не знаю, что он увидел в глазах Никифора, но это поразило его до глубины души. Похоже, пастух сам чуть ума не лишился.
Изначально я подумал, что его просто лихорадит. Но на деле налицо острый невроз. Мягко говоря, Щербак перенервничал.