Единственный шанс всё исправить — посетить совет. Возможно, там ко мне прислушаются.
Через пару минут мы добрались до широкого здания, из которого уже доносились оживлённые голоса. Должно быть, совет начался и без моего присутствия.
Как только Вереск вошёл внутрь, люди тут же утихли. Совет оказался не таким уж и большим. Всего лишь три человека за одним круглым столом. Пустовало лишь два стула. Один сразу же занял сам Вереск. Последний не занял никто. Должно быть, он предназначался старейшине.
Но отец Астры, Илекс, болен. Так что присутствовать на собрании не сможет.
Обстоятельства складываются не в мою пользу. Как я и думал, Вереск является одним из председателей совета. Скорее всего, он советник по военному делу.
Что ж, это плохо! Как минимум один человек точно будет голосовать за то, чтобы меня и моих соратников прикончили. Самое время воспользоваться своим красноречием. Не спорить с этими людьми, но твёрдо отстаивать своё мнение. Убедить их в том, что наша троица не представляет для них опасности.
Меня провели к центру зала и приковали к столбу. Вернее — к дереву, которое росло прямо посреди здания совета. Толстый ствол этого растения поднимался вверх и выходил через небольшое отверстие наверх.
Интересно, им зимой через эту дыру сюда снег не падает?
Глупо, наверное, думать о таких вещах в этой ситуации. Но слишком уж я привык мыслить как человек из современного мира. Некоторые детали местного быта меня не только поражают, но и выводят из себя!
— Так это и есть тот самый маг, о котором ты говорил, Вереск? — тихим высоким голосом спросил худощавый мужчина с длинной седой бородой.
Поначалу мне казалось, что у этого человека даже глаз нет. Но вскоре заметил, что щурится старик вынужденно. Скорее всего, у него плохое зрение. Ведь прищуривание временно изменяет форму зрачка. Это нормальный рефлекс для организма, который никогда не знал, каково это — носить очки.
А средства для коррекции зрения в этом мире точно не изобрели. Может быть, в столицах маги и производят особые кристаллы, позволяющие улучшать зрение, но уж в этом ограниченном от всего мира месте точно нет таких технологий.
— Да, магистр Анис, — ответил Вереск. — Этот парень — враждебный маг. Подозреваю, что он специально проник во внутренний круг, чтобы нанести ущерб нам и Великому древу.
— Великому древу⁈ Какой ужас… — покачал головой Анис. — Хорошо, что вам удалось его схватить, командир.
Ну и как в этой ситуации можно удержаться? Очевидно, Вереск начал активно промывать мозги другим членам совета. Анис, скорее всего, является представителем их церковной сферы. Возможно, главным жрецом. Понятия не имею, как они называют таких людей, но если этот магистр состоит в совете, значит власти в своей сфере у него более, чем достаточно.
И Вереск давит именно на религию. Добавляет, что мы собрались навредить Великому древу. Хотя я его даже в глаза ещё не видел!
— Это наглая ложь, — спокойно произнёс я. Не пытался кричать, паниковать или разводить конфликт. Просто констатировал факт.
— Тебе слово не давали, мерзкий монстр! — магистр Анис поморщился так, будто только что заглянул в отхожую яму.
— Обойдёмся без этого. Если хотите беседовать, игнорируя моё мнение, верните меня в клетку — к моим соратникам, — заявил я. — Если кому-то из присутствующих интересны мои ответы — давайте поговорим. Но скажу сразу — терпеть ложные высказывания я не стану. Пока что командир Вереск пытается настроить вас против меня. И это неприемлемо.
— Неприемлемо⁈ — взревел Вереск. — Ты, жалкий червяк! Гадкий маг с враждебной стороны! С чего бы нам тебя слушать⁈
— Ну, не хотите слушать — убейте, — прямо сказал я. — А ты только оскорблениями осыпать умеешь, Вереск. Дай лучше слово другим.
Я не боялся высказывать своё мнение. Расположить совет будет непросто. Но для начала нужно его заинтересовать. А если я буду причитать о своей нелёгкой судьбе и молить о пощаде… Тьфу! Да кому от этого будет лучше?
Они меня не убили. Значит, в этом зале до сих пор присутствует человек, который обязан выслушать мою речь.
Тот же самый магистр Анис, судя по всему, мог запросто узнать, что я разоритель Великого древа и после моей смерти. К церковникам этого мира я отношусь крайне скептически.
В первую очередь я — учёный. Как и любый врач. Значит, и работать должен с голыми фактами, а не верой.
— Вы слышали этого дикаря? — гневно усмехнулся Вереск. — Давайте я просто прикажу своим людям проткнуть его сердце. Разумеется, перед Великим дре…
— Довольно! — воскликнула женщина, что сидела рядом с магистром. — Больно это признавать, командир Вереск, но заключённый прав. На этот раз вы и вправду руководствуетесь эмоциями. В любой другой ситуации вы бы настаивали на том, чтобы мы его допросили. Кажется, именно ваш помощник всегда был сторонником пыток. Разве нет?