— Не-е-ет! — протянул Вереск. — Даже не думайте! Хотите поручить чужаку лечить нашего старейшину? Да он же убьёт его, а затем скажет, что не смог его спасти. Я не позволю. Зарублю каждого, кто подойдёт к покоям старейшины!
— Что? Даже нас с матерью? — хмыкнула Астра.
— Вас в первую очередь, — неожиданно заявил Вереск. — Уж больно нездоровый у вас интерес к этому чужаку.
— Хватит спорить! — поднял руку магистр Анис. — Не могу больше слышать, как вы препираетесь. Не хватало ещё, чтобы всё наше сообщество перессорилось из-за этого. Давайте поступим по старым традициям.
— О каких традициях идёт речь? — усмехнулся Дрок. — Снова начнём гадить под Великое древо, чтобы росло лучше?
— Я говорю про поединок, идиот, — не удержался магистр. — Пусть Древо само решит, кто прав.
Поединок? С людьми, которые по витальности превосходят даже монстров? Далеко не факт, что я выберусь из такой схватки живым.
— Я согласен, — заключил Вереск.
Я впервые увидел, чтобы командир так злобно улыбался.
Совет провёл голосование. На этот раз все члены совета подняли руки.
— Отлично! Значит, можно будет сделать ставки! — обрадовался Дрок.
— Решено, — заключила Лилия. — Лад, ты будешь биться с избранником Древа. Насмерть.
Глава 15
Странные однако традиции у местных жителей. Значит, совет важнейших людей этого закрытого государства не может решить, можно мне доверять или нет. Зато этот вопрос, по их мнению, можно запросто решить битвой насмерть!
Судя по всему, и здесь тоже кроется какой-то скрытый религиозный смысл. Хорошо бы узнать больше о том, что вообще подразумевает под собой вера в Великое древо. Тут древ — целое множество. Какому конкретно они поклоняются?
И самое главное — что оно им даёт? Всё-таки как ни крути, а организмы у местных жителей очень крепкие. Вряд ли всё местное население сидит на каких-нибудь укрепляющих зельях. Здесь кроется другая загадка.
— Значит, решение принято, — удовлетворенно улыбнулся командир Вереск. — Я сейчас же проведу среди своих людей отбор. Думаю, Древо не заставит долго ждать. Пусть битва состоится в полночь. К тому моменту избранник Древа уже будет готов.
— Что будет, если я смогу его одолеть? — тут же спросил я.
Нужно узнать хоть что-то, пока меня не засунули обратно в клетку. Я должен подготовиться к предстоящему сражению. Продумать план. Примерно прикинуть, какие у этих сверхлюдей вообще могут быть слабые места.
— Не обольщайся, — фыркнул Вереск. — Шансов на победу у тебя нет. Можешь считать это особым видом казни. Погибнешь с честью. В поединке. А нам будет на что посмотреть.
— Это не так, Вереск, — помотал головой магистр Анис. — Этот ритуальный поединок — не развлечение для твоих солдат. Мы лишь понаблюдаем за решением Древа. И всё. Хотя в одном я с тобой могу согласиться. Скорее всего, Древо, как и всегда, окажется на нашей стороне. Парню не выжить. Зато наши души будут чисты. Мы будем точно знать, что не казнили невиновного.
Какой оригинальный способ смыть свои преступления! Достаточно переложить вину на Великое древо. Якобы это оно за всех всё решает!
Хотя не думаю, что стоить делать выводы раньше времени. Кто знает? Может, этот лес способен оказывать на проживающих в нём людей психическое воздействие? Чему тут удивляться, если в местной природе водятся пришивалы, способные заменять сразу несколько органов в теле человека!
Проблема в том, что я привык анализировать реальные факты, которые я могу объяснить своей логикой. А в этом мире в игру вступают такие понятия, как монстры, магия, системы и боги.
Сложно продумывать план, когда в уравнении так много неизвестных переменных. Но я чувствую, как со временем мой мозг начинает адаптироваться к местным реалиям. Виной всему опыт из прошлой жизни.
Когда я умер, мне было уже за сорок. В этом возрасте мозг начинает, если выражаться немедицинским языком, «окостеневать». Усваивать новые знания становится всё труднее, а устоявшиеся взгляды сохраняются на всю оставшуюся жизнь.
Другими словами, мозг теряет лабильность — способность меняться под новые условия среды. Учёные моего мира полагали, что это ещё один механизм организма, способствующий выживанию.
Если человек дожил до пятого десятка с определёнными взглядами и определённым образом жизни, значит ему следует и дальше придерживаться такого же ритма. Ничего нового ему уже не надо.
Это ни в коем случае не означает, что уменьшение обучаемости касается всех. Иногда встречаются люди, которые постигают новое вплоть до глубокой старости. Но не всем это дано. Я, например, незадолго до своей гибели хотел научиться играть на гитаре. Но не пошло дело. Мозг заточился на медицину и отказывался изучать что-то за пределами уже комфортной мне сферы.