— Организм? — вскинул брови он. — Как ты вовремя об это заговорил. Пять лет назад я уже начал писать труд о паразитах. Но обычно их можно разглядеть невооружённым глазом. Мы ведь говорим об одном и том же? Черви там всякие, пришивалы…
Так он знает о пришивалах! Отлично, теперь мне точно стоит заключить с Юргой договор.
Видана и Искус до сих пор шастают по лесам. Следуют за нашим караваном и лишь изредка получают от меня или Радко малую часть провизии.
Да, последние месяцы нам приходилось заниматься воровством. Отнимать у своих же еду и передавать её друзьям, которых Яволод не готов принять в команду.
Но справедливости ради в эти дни мы с Радко старались есть как можно меньше. Экономили на пище, чтобы голод настигал только нас, а не других членов группы.
Это честно. Ведь бросать Искуса и Видану тоже нельзя. Искус всё ещё наш соратник, что бы там Яволод о нём ни думал. С его закостенелыми взглядами ничего не поделать. И Видана, несмотря на смертельный риск, всё же избавилась от влияния Невзора, лишилась глаза, но всё же пришла в самый ответственный час и сообщила мне, что готовит против нас враг.
Так, может быть, и эту парочку получится притянуть сюда? Видана легко может освоить работу в алхимической лаборатории. А Искус… Ему нужна помощь.
За два месяца ему стало ещё хуже. Он дичает с каждым днём. И если Юрга действительно умеет работать с пришивалами, тогда мне точно стоит притащить сюда Искуса.
— Да, Юрга. Ваша чернь — это нашествие живых существ, — продолжил разговор я. — Настолько мелких, что их даже разглядеть невозможно. Именно они, пожирая тело изнутри, создают болезнь, которую вы все зовёте «чернь».
— Так ведь должен быть хоть какой-то способ истребить этих тварей? — пожал плечами Юрга. — И ты его знаешь. Да, Лад? По глазам вижу, что знаешь.
— Придётся тебе поверить мне на слово. Прозвучит странно, но я знаю, как лечить чернь. Знаю, но никогда в жизни этого не пробовал. И никто до меня этого не практиковал. Ни один человек. Вот об этом мы поговорим уже после встречи с моими людьми. Час поздний, теперь уже точно пора расходиться.
Разумеется, я говорил об антибиотиках. Чёрная смерть сметала Европу моего мира лишь потому, что в далёком средневековье не было никаких антибиотиков.
А бактерия, вызывающая чуму, вообще-то крайне чувствительна к таким препаратам. Она очень быстро погибает от тех веществ, которые в двадцать первом веке не всегда могут даже обычную пневмонию вылечить.
Возвращаться в покои писаря Неклюда я не стал. Юрга нашёл мне комнату в своих подземельях. Пыльную, грязную кладовку, в которую перетащили чью-то кровать. Больше положить было некуда, и из-за этого мой коллега очень сильно беспокоился. Опасался, что я могу обидеться.
Но меня удобство комнаты волновало меньше всего. Последние два месяца я ночевал в лесу. Хотя это ещё громко сказано! Правильнее будет сказать, что за эти шестьдесят дней мне удалось поспать от силы сорок раз.
А куда деваться? Дежурства! Западный лес полон монстров. Хочешь не хочешь, а стеречь свой лагерь нужно.
— Господин Лад… — Бойм обратился ко мне, когда я уже расположился на кровати и приготовился ко сну.
— Сколько раз тебе говорил? Не называй меня господином, — мысленно ответил я. — Пора бы уже привыкнуть.
— Так и я говорил вам уже сотню раз, что меня так закалили. Я не могу обращаться к вам иначе.
Ага, конечно. Бойм сам путается в своих воспоминаниях. Иногда обращается ко мне на «ты», иногда на «вы». Но назвать господином чаще всего не забывает.
Вообще, я догадываюсь, зачем он решил со мной заговорить. Ему тяжело.
Мне требуется сон, поэтому я решил подремать хотя бы три-четыре часа. И выставил Бойма на защиту своей каморки. Если что-то случится — он мне сообщит.
Ведь ему сон не нужен. Вернее, он не может спать. Физически. Металл, в котором он заключён, имеет связь с органикой.
Черная сталь выплавлена из тел давно погибших монстров, а закалили этот материал древесной магией. В нём очень много живого. Но есть, пить, спать и размножаться он не способен.
У него есть всего две черты живого организма. Мышление и способность передвигаться. Правда, последнюю я бы отнёс к магическим свойствам.
А вот мышление у Бойма человеческое. Такого нет у других животных. Именно поэтому ему очень тяжело даются ночи. Поток информации прерывается, поспать Бойм не может.