– Что вы видели сегодня утром?
– Тебя.
Волна недоверия смешанная с чувством ученого, который действует ради науки, навалилась на меня и я едва смог отогнать ее пенные объятия.
Она отошла на кухню, и у меня было немного минут, чтобы прийти в спокойное состояние и закрыть замок на двери.
– Что там нового? – Спросила она.
– Ничего особенного, – ответил я, кидая журналы на тумбу рядом.
– Как, совсем?
– Ну, почти. Ты поедешь на работу? – Спросил я.
– Да. Хотя мне трудно сегодня. – Нина потерла руку у запястья. На ней был большой синяк.
Я прищурил глаза. В чем тут дело. Хотел бы я знать. Но чтобы узнать мне нужно будет задать вопросы в правильном месте. И оно это место было не здесь.
Подождем. У меня, кстати, почасовая оплата.
– Сколько у нас времени?
Похоже, сегодня вопросы решила задавать она.
– До следующей пары у тебя один час. Свободных минут тридцать.
Она ушла собираться, а я просто решил поваляться на диване. Не успел я прилечь, как тут же меня обдало волной мужского одеколона. Какого я не знал, но точно был уверен в одном. На этом диване была какая-то мужская фигура, несомненно, знавшая основы гигиены и усиленно пользующаяся одеколоном. Хм. Я принял вертикальную позу, брезгуя лежать на грязной подушке.
В конце концов, я не вытерпел и спросил Нину, когда она вошла.
– Здесь какой-то странный воздух.
– Да? – Почти натурально удивилась она.
– Да. Принюхайся.
– Странно. – Ответила она. – Я ничего не чувствую.
Ну что ж. Решила поиграть в пай девочку. Водит ухажеров, а спят они на моем диване. Диван был моим, пусть и давно, и я решил прятать подушку от него в шкаф. Это было вызовом. Пусть спят в спальне вдвоем. К чему спать раздельно.
Мы были в машине, когда она повернулась ко мне и спросила.
– Что за запах был на диване?
– Одеколон. – Не отрываясь от руля, сказал я. Я не прибавлял скорость, не делал крутых виражей, машина плыла, словно на воздушной подушке сама и без меня. Пусть поплавает в состоянии покоя. Я не покажу, что мне это так интересно. Обойдется.
– Одеколона. Твой что ли?
Ее голос тоже старался казаться равнодушным. Но только казался. Да детка, тут тебе не фильм. Не знаю, почему-то подумал я. Мы были похожими на двух, круживших вокруг чего-то интересного нам обоим.
Первой не выдержала она.
– Хорошо, Чарли, давай так. Ты мне скажи, что ты там почувствовал. А я тебе потом тоже что-нибудь скажу.
Это звучало так по-детски, так в ее стиле, что я не сумел сдержать улыбки.
Нина увидела его улыбку и истолковала по-своему. "Ах ты розыгрыши всякие устраиваешь". И к своему удивлению чуть не треснула его сумкой, которую по привычке держала на коленях.
Я сразу стал серьезным.
– Так не пойдет, Нина. Давай так, ты мне скажешь, что там было. И я тут же расскажу, что почувствовал я.
Она надулась и я понял, что пока она не скажет. Ну и что. Подождем. Я ее знаю. За это мне и платят.
С какой стати он решил, что кто-то спал у меня на диване, удивлялась Нина. "Там никого не было". Она решила осторожно уточнить у Ернура что он имел в виду.
– Как ты мог почувствовать такой запах? – Спросила она. – Может быть, ты сам поменял одеколон и это твой?
Я понял, что ее что-то беспокоило. Но решил не показывать виду.
– Неа, показалось, наверно.
– Да, наверно. – Она отвернулась в сторону окна.
Маленькая и наивная, я то не забыл с кем раговариваю. Я еле видно улыбнулся, так что только кончики губ едва заметно поднялись и тут же спрятал эмоции. Она тут же спросила
– Чему ты улыбаешься?
– Да так. Шутку вспомнил.
– Какую?
– Ты не поймешь.
– И все-таки.
– Про сварливую жену.
– Ой, что у тебя с Назгуль? Все хорошо? – Тут же забеспокоилась она.
Этого я и хотел. Отвлечь ее внимание.
Пока я отвечал очень простыми словами на ее вопросы мы приехали к ее работе. Я решил отвлечься от ее работы и убедившись, что в коридоре не прячутся ребята с пукалками размером с собачку или кошку, медленно вышел из корпуса. По пути снял немного стресс, поглазев на студенток.
В тот самый момент, когда я жевал сандвич из хлеба и сыра в машине, я заметил его. Это был автомобиль марки альфа-ромео. Не то, чтобы моя любимая марка. Но такие были редкостью в нашем городе. Без обид. Но что-то было в нем странным. Пока я раздумывал, что именно в нем было странным, из него вышла шикарная девушка. Ноги, хотя не так, ноги и ноги, волосы и выписанное тонкими чертами лицо, все так сказать в ней было прекрасно. Но взгляд не был таким уж добрым. Она шла ровно, словно выписывала вязь на тротуаре, полосы на котором говорили о его возрасте.
Из меня был неважный шифровщик. Наверно, я слишком явно показывал пренебрежение к ее внешним данным. Так что она поглядывала на меня несколько раз, чтобы убедиться, что я смотрю на нее. Я же усиленно жевал свой бутерброд и смотрел ровно перед собой.