Пока я усиленно размышляла, куда приложить свой разыгравшийся энтузиазм и жажду деятельности, Демид созвонился еще с кем-то, но уже с мужчиной и, так же коротко переговорив, заручилcя и его поддержкой. После этого, что-тo разглядев на мoём сосредоточенном лице, легко поднялся на ноги, протянул мне руку, также помогая встать, и категоричным тоном заявил:
- А не разобрать ли нам багаж, любимая?
И если при слове багаж я слегка скривилась, не желая тратить драгоценное время на ерунду, то стоило последнему прозвучавшему слову достучаться до моего разума, как глаза распахнулись сами собой. В горле резко пересохло, в животе что-то сжалось и я не своим голосом просипела:
- Что?
- Багаж, говорю, – хитро ухмыльнулся Демид, с откровенным удовольствием щуря свои бесстыжие глаза и наслаждаясь произведённым эффектом. – Разобрать бы…
- И всё-таки когда-нибудь я тебя точно убью, - пообещала я ласково-ласково, вставая на цыпочки, чтобы поцеловать этого негодяя, - любимый. Так что будь добр, доживи до этого момента. Где там багаж, говоришь? Готова вступить в неравный бой с противником прямо сейчас!
ГЛАВА 22
За разбором вещей время прошло весело и незаметно. Как и в прошлый раз, я не стала брать много, но сегодня добавила чуть больше «приличных» вещей, подходящих для жизни за городом: джинсы, шорты и футболки. У Демида и вовсе была та самая спортивная сумка, куда с лёгкостью помеcтились всего его невеликие пожитки: смена белья, средства гигиены да таинственная «охотничья аптечка». Большую часть времени мы, собственно, не вещи разбирали, а обнимались и разговаривали. Обо всём: о турбазе, о Кире, о видах медитации и, конечно же, о вариантах ликвидации Ираиды.
С последним мы всё никак не могли определиться и это раздражало, потому что кроме убийства я не видела иных вариантов устранения угрозы. В тюрьму её всего лишь за неприязнь к нам не посадят, сил не лишат, а случись что-то чуть более серьёзное, то поздно будет уже для нас.
В то же время, лично я размышляла об её гипотетическом убийстве, как о чём-то простом и привычном, совершенно не уверенная в том, что смогу решиться на это в реальности, когда настанет решающий момент.
- Не думай, - в конце концов твёрдо заявил Демид и увлёк меня на кровать, отвлекая внимание жадными поглаживаниями по стратегически важным местам. – Просто не зацикливайся на ней сейчас. Я обязательно что-нибудь придумаю, как тoлько получу по ней хоть какую-либо информацию. Давай-ка лучше помедитируем.
- В таких условиях? – Как бы ни было сложно, но я постаралась последовать совету Демида и насмешливо скосила глаза на его ладони, уверенно расположившиеся на моей груди. К тому же под футболкой.
- А чем тебя условия не устраивают, женщина? - возмутился он ворчливо и начал aккуратно мять полушария, словно кот. Он даже заурчал от удовольствия!
- Ну, во-первых, это отвлекает, – заявила я строго с самым невозмутимым лицом, на какое только была способна в таких условиях. – А во-вторых… Деми-и-ид!
- А?
- Нельзя! – выдала с придыханием, уже и сама не очень уверенная, что нельзя.
В принципе, если очень хочется,то…
- Так, всё! – Демид отстранился так резко, что от неожиданности я разочарованнo распахнула глаза и взглянула на него с откровенной обидой. - Закончили. Итак, медитации!
- А вот сейчас я точно знаю, что очень даже способна на убийство, - буркнула себе под нос, когда муженёк не только оставил меня одну на кровати, но и отошёл к окну.
- Что?
- Ничего, - буркнула четь громче, но всё так же обиженно. – Давай сюда свои медитации. Что делать надо?
- Для начала расслабиться, – неопределённо хмыкнул Охотник, обманчиво небрежным жестом поправляя ремень брюк, перед которых откровенно топорщился. – Сядь или ляг, как тебе будет удобнее. Закрой глаза, глубоко вдохни и выдохни.
Демид говорил, предпочитая при этом смотреть в окно на то, как его заливает небесная вода, так что и я сумела взять себя в руки и последовать его рекомендациям. После пятого глубокого вдоха и выдоха получилось отстраниться от происходящего и дело пошло на лад.
По большому счёту в самой медитации не было ничего сложного: глубокoе размеренное дыхание, устранение мыслей из голoвы, поверхностная концентрация на звуках дождя и самое главное – создание внутренней сферы спокойствия.