— А в чем же? — оглянулась на Джона Каскад.
— Видишь ли, если некромант поднимает существо, бывшее при жизни сильнее него, то существо может не подчиняться, может выглядеть чуть лучше и быть чуть могущественнее, чем предполагает навык призывателя, может самовольно развеять темный контракт… но это не наш случай. Это ведь первый поднятый тобою человек, я прав?
— Да.
— На нем нет трупных пятен. И кожа свежая, живая. Более опытный некромант мог бы провернуть подобное, но не новичок. К тому же ты не можешь его развеять… да, ты только постигаешь наше искусство, но градиент магических давлений между призывателем и призываемым, когда дело касается отмены призыва, столь велик… по правде говоря, я не знаю случаев, когда у мага не получалось бы развеять призыв. Это казуистика. Нам нужно узнать, какой силой он обладает.
— А это можно как-то проверить? — спросил Джон.
— Именно за этим мне и нужны эти листы, — поднялся мужчина, — раз уж ты ничего не знаешь о нашем мире, то я тебя просвещу, с твоего позволения. Видишь ли, глобально все люди делятся всего на два типа. Те, кто идет путем разрушения, и те, кто идет путем созидания. Каждый из этих путей делится на две ветки, или стези: стезя духа и стезя тела. Забавно, но магия некромантов, как и магия, скажем, льда, которой очень легко убить и которую, кстати, активно для убийства и применяют, принадлежат стезе созидания. Потому что после сражения повсюду иней и лед. И кости, если речь о некромантии. А вот магия огня или молнии — это путь разрушения. Потому что после нее ничего не остается. Держи листы.
Джон взял в руки обрезки бумаги. Один был целый, другой разрезан с одной стороны.
— И что я должен делать?
— Сосредоточься на них. Если Каскад не может тебя развеять, значит в тебе совершенно точно заключена какая-то сила. Прояви ее, ты сможешь.
Джон уставился на листы. Прошла секунда, другая, и вдруг раздвоенная сторона порезанного листа резко сошлась воедино. Даже следа не осталось.
— Занятно, — Нинрад выхватил листы, — значит, путь созидания. Если ты ходишь с мечом…
— Я с ним уже был, когда очнулся. В броне и с мечом. Что дальше?
— А вдруг он тоже некромантом окажется? Вот будет потеха, — рассмеялась Каскад.
— Ладно, поначалу легче изменять, чем создавать. Ну-ка.
Нинрад подсовывал Джону то свечу, то кружку воды, то комок глины в надежде, что его силы проклюнутся. Однако все было тщетно. Тем не менее, глаза мужчины горели лишь ярче. Он подсовывал все новые и новые элементы: дерево, бумагу, камень, стекло. Основная трудность была в том, что Джон не знал, что именно нужно делать. Он не знал, как осуществляется акт магии.
— Это… как дышать, понимаешь, — пытался объяснить Нинрад.
— Кстати, мастер кукол, — позвала девушка, развалившаяся в кресле, — а ты сам-то чем владеешь? Ты ведь маг, я права?
В ответ на это мужчина, не двинув ни одной мышцей, достаточно быстро переместился в сторону.
Каскад вскочила. Джон увидел, как под ногами мужчины роилась тьма.
— Тени? — спросил он, — ты управляешь тенями?
— Тьмой, — поправил мужчина и выстрелил иглой из темной дымящейся материи, вонзившейся в стену позади Каскад.
— Довольно опасные способности, — прокомментировал Джон, оценивая, насколько глубоко игла вошла в дерево.
— Да. Продолжим.
Спустя примерно час бесплодных попыток Нинрад задумчиво расхаживал по кабинету, а Каскад выпила уже третью кружку кофе.
— Путь созидания, путь созидания… — бормотал кукольник, — а что, если…
Однако Джон его опередил. Он сконцентрировал взгляд на месте перед собой и со всех сил представил, как там что-то появляется. Он не воображал ничего конкретного, просто «что-то». Странный импульс, подобный электрическому разряду, прошел через его тело, и воздух в том месте, куда он смотрел, потемнел. Сгусток тьмы завертелся, клубясь подобно дыму, и из него проступило нечто белое. Маска. Будто из кости. Затем гуманоидное тело — тощее, налет мышц на костях, обтянутых кожей. Кожа эта была фиолетовой. Наконец, тьма рассеялась полностью, и перед троицей предстал гуманоид примерно в полметра ростом. Он был невероятно худ, лицо полностью закрывала белоснежная маска без каких-либо прорезей для глаз или рта, словно это был костный нарост. Существо было абсолютно нагим и, судя по всему, бесполым. Оно не сделало ни единого движения, так и оставшись в первоначальной, слишком пафосной для него позе — с выпрямленным позвоночником и слегка вздернутым подбородком, будто нечто смотрело на всех свысока.