Что? Он в ответе? Этот старик там рехнулся совсем? К глотке Джона подступала ярость. Эти придурки реально выдергивали из другого мира людей и считали, что те должны нести за это какую-то ответственность? За всех тех магов, которых эти идиоты сами принесли в жертву? Судя по лицам короля и Зальца, они в самом деле считали, что кровь этих жертв на его руках. Ладно, ему не понять этих средневековых маразматиков, должно быть, от страха перед пророчеством они спятили. Это он мог понять. Джону не давало покоя иное. Нужно будет обязательно вызнать у остальных, перенеслись ли они, как и он, после смерти. Если нет, то тогда есть немалый шанс, что вся лишняя энергия от дополнительных жертв пошла не на усиление его способностей, а на его спасение с того света. Вот потеха будет.
— Скажу честно — я не считаю, что в ответе за убитых вами людей, — холодно сказал Джон.
— Что?! — рявкнул орк, — как ты сме…
— Спокойствие, Жером, — поднял руку глава паладинского ордена, — Джон все-таки пришел к нам из другого мира, наша мораль может быть ему чужда.
— Вот именно. Это не я к вам пришел. Это вы меня выдернули, насильно, из родного мира, где у меня была семья, где у меня были надежды, планы на жизнь. Вы лишили меня всего этого и хотите, чтобы я за вас еще и сражался. Зальц, да? Если я сейчас вышвырну вас в другой мир, принеся в жертву для этого всех здесь присутствующих, вы будете ощущать ответственность за убитых? Или будете считать меня простым убийцей? Проснется ли в вас стремление положить всего себя на защиту того, незнакомого вам мира?
— Да, пожалуй… — нахмурился старик, — это было бы неприятно…
— Око не предсказывал, что нам достанутся такие неженки! — ударил по столу Жером, — вы должны быть благодарны, что вам выпала честь сражаться с великим бедствием! Честь быть вписанными навеки в историю нашей страны!
Интересно, все орки были такими тупыми? Как он вообще смог в Десятку попасть? Вот так и появляются расовые предрассудки.
— Твое мнение, орк, меня не интересует, — отозвался Джон.
Сидевшие рядом герои побледнели.
— Правда? — скривил губы Жером, — очень зря. Учитывая, что от твоего гоблина разит демоном, а от тебя — мертвечиной, я бы на твоем месте не стал искать ссоры с сильнейшим паладином Диора.
— Да, по поводу этого, — сцепил руки Зальц, — ты сказал, что появился недалеко от Свофта. Не расскажешь подробнее? Дело в том, что к нам поступал один занятный доклад…
— Инквизитор с Бертольдом и Тальком?
Глава ордена едва сдержал удивление.
— Именно. Ты хорошо осведомлен. Так что? Не поведаешь нам о своих… особенностях? Как тебе удается сидеть здесь с переломанными костями, не морщась от боли?
— Что?! — выдохнула Миранда.
— О, а ты не заметила? — усмехнулся Жером, — у нашего славного героя, должно быть, сломаны предплечья, грудина, большая часть ребер и позвоночник.
— Чертов Дайан! — проскрежетала девушка.
— Хорошо, — выпрямился Джон. Кажется, они уже давно обо всем догадались, и, раз до сих пор не убили его, то можно открыться, — дело в том, что в Свофте я появился аккурат рядом с пещерой гоблинов. Вот только я не знал, что это пещера гоблинов. Так что меня там убили.
— Что ты видел после смерти? — перебил Зальц.
Надо же…
— Я бы не сказал, что это была смерть. Умерло лишь мое тело, дух же продолжал находиться возле трупа. Ночью меня воскресили.
— Это не воскрешение, — поправил Жером, — это некротизация, поднятие, осквернение плоти.
— Называй как хочешь. В моем мире, если после смерти ты можешь делать все то же, что и до нее, то ты воскрес.
— Полагаю, некромантом является одна из тех девушек?
— Да. Убьете ее?
— Не вижу в этом смысла, — развел руками старик, — только если ты сам об этом попросишь, хотя… думаю, ты и сам с этим справишься. То, что ты продолжил существовать даже после смерти физической оболочки — нормально. Как я уже говорил, все вы привязаны к этому миру, и отвязаться просто так не получится.
— А как… — робко спросила Фелиция, — как нам отвязаться?
— Юная леди так сильно хочет домой?
— Разумеется, — вспыхнула девушка, — там мой дом, моя семья, мои друзья… мы ведь еще совсем дети!
Значит, остальные в своем мире все-таки не погибли. Удручающе.
— Дети? — удивился старик, — выглядите вы все примерно на один возраст. Джон совершенно не похож на ребенка, а вы что, младше?
— Две недели у вас меня слегка изменили. Но вообще-то Фелиция права.
— Не понимаю, — нахмурился Зальц.
— Ваш мир, — подалась вперед девушка, — это отсталая версия нашего… верней, более ранняя версия. Период, в котором вы сейчас находитесь, мы зовем средневековьем. Мы же находимся на тысячу лет впереди. Наши технологии намного опережают ваши, и жизнь намного комфортней. Поэтому взросление человека замедлилось. Мы не женимся в четырнадцать, и даже в шестнадцать не женимся, во многих странах мы не считаемся взрослыми до двадцати лет.